4 июля. Был Бартеньев П. И. "Дайте,— говорит,— на вас взглянуть. Вы мне "Кунцова" не дали и я вам "Архива". "Да, я подписался", — говорю. "Знаю". Рассказывал, что был в Петербурге, обедал однажды у Половцева. Были также Бычков, Грот, Костомаров. Только стали закусывать, явился в. к. Владимир Александрович. Обедал же. Веселый, все читал. "Очень расхваливал ваше "Кунцово", большие похвалы," — говорил Бартеньев. Быть может правда она и есть, судя по тому, как вел себя Бартеньев со мною. Он звал меня — что-то было нужно. Я не пошел. Верно, хотел осчастливить этим анекдотом. Но я уверен, что из академиков едва ли кто читал мою книгу, как и сам Бартеньев. Нынче я подарил ему экземпляр. Потом пришпилил его за поклонение Есипову. Раз пять он краснел, как рак. "Вы,— говорю,— мало дорожите вашими словами в архиве. Вы дали Есипову утверждение в его синекуре и в его разбойничестве. Где же демократизм литературы? Кто ж будет защищать нас, рабочих? Вы ведь представитель". Стал оправдываться: "Как же мне не похвалить его. Обещал екатериненские примечания на Блакстона — великолепная вещь. Отдал дочь за Олсуфьева. Он сам, Есипов, женат на побочной дочери Внельгорского. А потом, я не знал, что он вас вытеснил". "Как не знали, я вам говорил. Да и напечатано". Только краснеет и хлопает глазами.
Свободное копирование
