Memuarist » Members » Ivan_Zabelin » Дневники - 16

Дневники - 16

11.09.1855
Москва, Московская, Россия

11 сентября. В воскресенье утром получаю записку: "Баронесса Раден[1], фрейлина государыни, великой княгини Елены Павловны[2] по приказанию ея Императорского высочества просит Ивана Егоровича Забелина пожаловать к ней сегодня в 7 часов вечера в Михайловский дворец[3], что на Остоженке". Первая мысль о том, что вызов относится к моим писаниям или по поводу моих писаний. Вторая мысль — в чем идти, явиться. Аммуниции нет, сапоги худы. Отправился к Сухаревой[4] и к Кетчеру[5]. Кетчер говорит, пойдем к Грановскому[6], он был в пятницу у Елены Павловны, стало быть знает весь обряд как явиться, в чем явиться, но нужно, кажется в черном фраке. Фрак-то и есть, но уж больно кургуз, старомоден. Приехал Солдатенков[7], разговорились о затруднениях, представляемых недостатком амуниции. Кузьма Терентьевич вызвался дать свой фрак. Художник Раум, приехавший с ним,— белую жилетку. Все это впрочем меня не радовало. Я приуныл. Пошли к Грановскому. Спит. Дождался его. Нужно явиться в черном фраке, белом галстуке и белых перчатках. А в форменном можно? Можно в форменном. Это несколько порадовало, хотя и форменный мой старенек. Грановский дал свой галстук белый. Снарядился и к 7 часам явился. По приказанию баронессы Раден. Она у великой княгини. Ну, стало быть нужно подождать. Доложили и ввели меня в комнату небольшую, убранную весьма и весьма просто. Дожидаюсь один. На столе под зеркалом, между двумя окнами лежит Апполинарий Сидоний[8] с надписью К. Д. Кавелина[9]. А, так вот откуда ветер подул. Я понял, что вызвали меня по словам и отзывам Кавелина. Ждем с полчаса. Наконец, вошла баронесса и извинилась, что заставила меня ждать. Сел по ее предложению. Разговор начался вяло, сквозь зубы. — Нам об вас много говорил Константин Дмитриевич. Вы хорошо знаете Москву и ее старину? — Не смею о себе ничего говорить, а могу только сказать, что я давно уже занимаюсь русской стариною, а так как старина в Москве, то знаю и Москву. — Вы в Оружейной палате служите. — Нет, я уже не служу[10]. Разговор пошел об Оружейной палате. — Какая замечательнейшая там вещь — шапка Мономахова и объяснение ее истории. Потом перешли к устройству палаты. Она заметила, что иконы размещены не по порядку, не в системе. Отчего? Я объяснил два борющихся начала — меблировку и ученую систему. Меблировка победила, потому что представители ученой системы слабы и не могут доказать положительно, как должны быть размещены вещи. Коснулись многих предметов. Наконец, баронесса встает и говорит: "Вас великая княгиня желает видеть",— и повела меня. Это так было быстро сделано и сказано, что я не успел ни о чем подумать, как очутился у великой княгини. Вместе с входом она спросила — Вы не служите в Оружейной палате? Баронесса успела уже передать ей об этом. Затем пошел разговор о теремах. — Я была в дворце, в теремах, мне кажется, они возобновлены не совсем верно, например стекла, живопись, иконы и т. п. Я развивал, подтверждал. — Почему не обращались к ученым людям? — У нас, ваше императорское высочество, не в обычае обращаться к ученым. Каждый начальник убежден, что всякое поручение он может выполнить сам собою, без посторонней помощи. Он убежден, что все знает или все должно знать, ибо он начальник. Притом в настоящем случае, хотя и обращались к ученым, но к ученым заслуженным, имевшим уже штемпель, клеймо знатока, ученые точно также, хотя специально и не занимались этим предметом, но как ученые по обязанности, должны были что-нибудь да ответить. Ответили общими местами, из которых начальство ничего не могло извлечь полезного и еще более убедилось, что оно больше ученых знает и т. д.

Разговор был быстр и перелетал как-то легко с предмета на предмет. Я с первого же раза почувствовал такую свободу, такую свободу, что нигде, кроме друзей не чувствовал этой свободы. Совершенно забыл, что сижу с дамами, да еще высочайшими. Как есть Забелин, так и высказался им, явился со всеми своими привычками, руки, как всегда, говорили не меньше языка. Говорили о Валуеве П. С.[11], губителе древностей, начальнике Кремля и его действиях. Он был дурак, заметила еще в начале княгиня.

Говорили о древнем платье, я объяснил ей женский и царский наряд, при чем указывал даже по поводу складок и боров назади, указывал им на свою спину, объясняя эти боры.

— Цари все ходили Богу молиться, а когда ж они царствовали? Это одна из тех фраз, которые не раз затрудняли мои ответы. Я не понимал и не знал, что говорить. Приведенная фраза еще самая понятная. Великая княгиня не раз обращалась за объяснением моих слов или за передачею своих мыслей ко мне к баронессе. — Где вы служите? — В Дворцовой конторе. — Это там, где приходы и расходы, и переписка. — Точно так, но я занимаю такое место, где уже груды писанной бумаги сваливаются для хранения. Я помощник архивариуса. — Как вы стали заниматься? Объяснил. Великая княгиня встала — это был знак вставать и уходить. Я откланялся. Баронесса догнала меня в коридоре и объяснила, что великая княгиня приказала составить мне план обозрения московских древностей. — Когда прикажите? — Как вы? — Через день, через два я представлю. — Это, может быть, скоро для вас? — Нет, это меня не затруднит, у меня все наготове, стоит только распределить. Во вторник я могу вам представить.

[1] 16 Раден Эдита Федоровна (1825--1885) -- баронесса, фрейлина великой княгини Елены Павловны, а после ее смерти -- императрицы Марии Федоровны. Современники отмечали ее ум, образованность, душевные качества.

[2] 17 Елена Павловна, Фредерика-Шарлотта Мария (1806--1873) -- великая княгиня, дочь вюртембергского принца Павла. Воспитывалась в Париже. В 1824 г. стала женой великого князя Михаила Павловича. Покровительствовала деятелям науки и культуры. Известна ее благотворительная деятельность. После смерти императрицы Марии Федоровны (1828) в ее ведение поступили институты Мариинский и Повивальный. В 1854 г. во время Крымской войны основала Крестовоздвиженскую общину сестер милосердия. Оказывала поддержку Н.А. Милютину в разработке крестьянской реформы. В 1859 г. освободила крестьян в своем имении Карловка (Полтавская губерния) на условиях, близких к Положению 19 февраля 1861 г. (См.: Русская старина, 1882, No3.)

[3] 18 Михайловский дворец на Остоженке, ныне Остоженка, 53. Здесь располагается Дипломатическая академия Министерства иностранных дел. В XVII в. помещались Государевы конюшни, которые во второй половине XVIII в. снесли. В 1818 г. Тучков построил на этом месте большой дворец (архитектор А.Г. Григорьев). В 1831 г. дом был приобретен для великой княгини Елены Павловны и перестроен при участии О.И. Бове. В 1873 г. здание перешло лицею в память цесаревича Николая Александровича. Существующее ныне здание перестроено в 1875 г. по проекту А.Е. Вебера.

[4] 19 Сухаревский торг был известен с XVIII в. Здесь можно было купить иконы, рукописи, скульптуру и пр.

[5] 20 Кетчер Николай Христофорович (1809 --1886) -- врач, поэт, переводчик. Близкий друг А.И. Герцена и Н.П. Огарева. Занимался переводами шекспировских драм, стараясь сохранять близость к авторскому тексту. Перевел для журнала "Телескоп" письма П.Я. Чаадаева. С Забелиным знаком с 1842 г. В 1845-1877 гг. состоял в Москве инспектором медицинской конторы. С 1877 по 1885 г. был начальником Московской врачебной управы.

[6] 21 Грановский Тимофей Николаевич (1813--1855) -- историк, общественный деятель, профессор всеобщей истории Московского университета (с 1839 г.), глава московских западников. Помимо университетских лекций, читал публичные курсы, пользовавшиеся большой популярностью в обществе. Читал лекции персонально для Забелина и К.Т. Солдатенкова.

[7] 22 Солдатенков Козьма Терентьевич (1818--1901) -- купец-предприниматель, издатель, покровитель искусств. В 1856 г. основал издательство в Москве, где печатал научную и художественную литературу, в том числе труды Т.Н. Грановского, К.Ф. Кавелина, Забелина, Б.Н. Чичерина, В.О. Ключевского и др. Консультантами его были Е.Ф. Корш и Н.Х. Кетчер. Много средств тратил на благотворительность. Его коллекция произведений искусств (одна из достопримечательностей Москвы) и библиотека согласно воле собирателя поступили в Румянцевский музей.

[8] 23 Сидоний Аполинарий (? -- ок. 483) -- галло-римский писатель. Его труды являются ценным источником по истории поздней Римской империи.

[9] 24 Кавелин Константин Дмитриевич (1818--1885) -- историк, либеральный общественный деятель, публицист, участник подготовки крестьянской реформы 1861 г. Сторонник неограниченной монархии, помещичьего землевладения в сочетании с буржуазными реформами. С 1848 г. жил в Петербурге, где сблизился с крутом великой княгини Елены Павловны, Э. Раден, Д.А. Милютиным, будущим военным министром, Н.А. Милютиным, организатором "редакционных комиссий" по освобождению крестьян. С 1857 г. преподавал русскую историю и гражданское право цесаревичу Николаю Александровичу. Большой популярностью пользовался среди студентов Петербургского университета, где в 1857--1861 гг. был профессором гражданского права. Был знаком с Н.Г. Чернышевским, Н.А. Добролюбовым. В 60-80-е годы сотрудничал в журналах "Вестник Европы", "Северный вестник", "Русская мысль". Оказал большое влияние на формирование исторической концепции Забелина. См.: Петров Ф.Н. Лекции профессора Московского университета К.Д. Кавелина и их влияние на формирование взглядов И.Е. Забелина. Труды Государственного Исторического музея. М., 1992. Вып. 81.Ч. 2.

[10] 25 К этому времени Забелин произведен в помощники архивариуса Московской дворцовой конторы. Дворцовая контора являлась придворным административно-хозяйственным учреждением, частью Министерства императорского двора и уделов.

[11] 26 Валуев Петр Степанович (1743--1814) -- сенатор, главноначальствующий экспедиции Кремлевского строения и мастерской Оружейной палаты, начальник Дворцового ведомства. Участвовал в составлении и издании "Исторического описания древнего российского музея". При нем построено здание Оружейной палаты, перестроены Потешный и Слободской дворцы. По указанию Валуева были уничтожены Сретенский собор, дворец Бориса Годунова, Гербовая башня и др.

27.09.2026 в 18:48