1 августа.
Была на деловом приеме у Мовинкеля на Виктория-террасе. Много шефов миссий пришли поздравить Мовинкеля. Были необычайно любезны со мной, интересовались переговорами о торговом договоре и останусь ли я здесь в качестве посланника? Между собой обсуждали книгу Страчей о Виктории и сравнивали ее с книгой Мору а. — "Вы верно пишите мемуары?" — спросил француз. "Нет, — ответила я французской цитатой, — я предпочитаю наслаждаться своей жизнью, чем писать о ней". Все посмеялись.
Мовинкель сразу же заговорил о неудачах переговоров. Я упрекнула норвежцев в несправедливости в пунктах, имеющих для Союза самое жизненное и принципиальное значение. "Какие же это пункты?" — спросил Мовинкель. Я указала на важность вопроса экстерриториальности торгпредства.
Мовинкель выслушал меня внимательно и, подумав, сказал: "Раз Советский Союз строит свою внешнюю торговлю на принципе государственной монополии, требование ваше об экстерриториальности торгпредства — логичное и естественное требование. И мы в принципе против него не возражаем, если и вы пойдете на признание и наших самых актуальных и насущных требований, т. е. урегулирование навигационного вопроса".
Я ухватилась за ответ Мовинкеля и спросила, могу ли я передать его слова официально. Он ответил, что он мне это сообщил для ориентации, не как официальное заявление. Так как делегаты все уже вернулись из Москвы, он даст им новые соответствующие инструкции при продолжении переговоров. Я считаю и это достижением, о чем немедленно информирую Москву.
Мовинкель поблагодарил меня, что его первая просьба советскому правительству выполнена и Урби, назначенный посланником в Москву, принят дружески. Мовинкель настойчиво приглашал меня приехать в его имение близ Бергена "погостить".
Свободное копирование
