Горный курорт

Горный курорт

20 октября. Лиллехажмер (из письма к другу Зое).

 Ты спрашиваешь, что со мною случилось, почему я вдруг на каком-то горном курорте? Что за путешествия среди работы? Или что за петли в пути? Все сейчас поясню. Из моих двух писем ты знаешь уже, что я прибыла в Христианию и за отъездом полпреда не только взялась вплотную за работу, но даже автоматически выполняла функции шефа полпредства.

 Суриц вернулся, а за ним следом из Москвы через Стокгольм приехала Мария Михайловна (мой личный секретарь). Но ты, друг мой незаменимый и умный, была права: ее не надо было брать со мною за границу.

 Видишь ли, мой муж стал засыпать меня телеграммами и письмами, полными жалоб на свое душевное одиночество, что я несправедливо порвала с ним, что случайная ошибка, "мимолетная связь", не может, не должна повлиять на чувства глубокой привязанности и товарищества, и все прочее... Письма были такие нежные, трогательные, что я уже начала сомневаться в правильности моего решения разойтись с Павлом, порвать наш брак...

 Ты поймешь, что такие переживания и мысли не шутка. И вот явилась моя секретарша. Ты знаешь ее любовь к драматическим положениям и сенсациям. Первое, что она рассказала мне, это, что Павел вовсе не одинок, что когда его корпус перевели из Одесского округа в Могилев, он захватил с собою "красивую девушку", и она там живет у него. Это больно кольнуло в сердце, но я себя одернула: это же логично, мы разошлись, он свободен... все ясно.

 Взбесило меня другое. Моя секретарша тут же рассказала, что Павел заказал на мое имя и будто по моему поручению всякого рода женского барахла. Ты знаешь мою щепетильность на этот счет, и вдруг "заказ" в Наркомпрод для Коллонтай -- сапоги, белье, шелковый отрез и бог его знает что еще. Все это для "красивой девушки" под прикрытием имени Коллонтай.

 Я не помню, когда я так возмутилась и взбесилась в своей жизни... Тут же написала письмо в ЦК партии, прося их не связывать моего имени с именем Павла, мы с ним в разводе де-факто. Я ни в чем не нуждаюсь и прошу известить Наркомпрод, что никаких заказов не делала и впредь делать не стану. В Норвегии все необходимое имею и купить могу. Представь, я сознавала, что доставлю этим моему, всегда мною оберегаемому мужу большие неприятности, но я была взбешена. Ложь и клевета на имя Коллонтай! Пусть Павел за это поплатится.

 Ну, а ночью со мной случился сердечный приступ, всполошила весь Хольменколлен. Знаменитый врач-сердечник Христиании категорически велел мне немедленно уехать на горный курорт и полечиться. Иначе грозит катастрофа. Думала, полпред запротестует, но он будто даже обрадовался: "Поезжайте теперь же, так как я в скором времени опять поеду по делам в Москву. А вот эту вашу секретаршу я не зачислю в штат полпредства. У самого полпреда нет личного секретаря и вдруг у советника -- личный секретарь, что за порядки! Ее надо отправить обратно в Москву".

 Марсель Яковлевич тоже посоветовал ее не оставлять: "К нам она не подойдет, а у вас из-за нее будут неприятности с полпредом". Мария Михайловна, к моему изумлению, приняла такое решение с радостью. Оказалось, что в Стокгольме она и Керженцев друг другу понравились, и он обещал зачислить ее в штаты полпредства в Швеции.

 Видишь, все кончилось хорошо, и за меня не тревожься. Воздух знаменитого Гульбрандсдалена живительный, и я уже первую ночь здесь спала нормально.