10 октября.
Первое препятствие: шведы, здешнее посольство, не дало мне визы, а запрашивают стокгольмские власти, хотя виза только транзитная на Норвегию и паспорт у меня дипломатический. В полпредстве товарищи объясняют, что это обычная волокита, ведь у нас со Швецией еще не урегулированы дипломатические отношения и получение визы может задержаться на неделю и больше.
Мне у наших в полпредстве хорошо, и Гельсингфорс я люблю, но все же хочется скорее прибыть на свою новую работу. Боюсь, что шведы не дают мне визы из-за старого дела. Вспомнили, что я была выслана из Швеции в начале мировой войны, осенью 1914 года, за агитацию и статьи мои против империалистической войны, а потом нашумела своей агитационной поездкой по США в 15--16-х годах (выполняя поручение Ленина и сколачивая Циммервальдскую левую).
Дала телеграмму в Наркоминдел, в Москву, чтобы ускорили проездную визу через Швецию. Это моя первая шифровка Чичерину. Меня сначала не хотели пускать в шифровалку, но я показала диппаспорт и мне разрешили послать шифровку. "Вы не удивляйтесь нашим строгостям, -- извинился секретарь полпредства, -- шифровалка -- это святая-святых всех наших полпредств за границей. Должна быть сугубая осторожность, враги работают повсюду".
Чтобы заполнить день, я пошла полюбоваться на свои любимые картины финских художников в картинной галерее "Атенеум". Долго стояла перед полотнами Галлена, воссоздание эпизодов из Калевалы. Потом полюбовалась портретом певицы Айно Акте -- трагическая, большая любовь художника Эдельфельта. Акте соревновалась с Женей Мравиной {Моя сестра, примадонна Мариинского театра в Петербурге, любимица публики. Гастролировала за границей.} в Париже и Лондоне. У Жени было больше шарма, музыкальности и чарующий тембр голоса. Айно Акте была оригинальнее в своей интерпретации ролей.
Но о прошлом я писать не хочу, передо мной широко распахну ты двери будущего
Свободное копирование
