Не помню, как я доплелась до дому. Я была черной от горя. И очень промерзла.
Чтобы как-то согреться, я затопила печку и бросила в нее что-то из мебели. Большие доски.
Я сидела у огня, — конечно, в пальто, закутавшись еще во что-то поверх пальто, и думала, думала, думала…
Зазвонил телефон. Я дотащилась до него в коридор.
Звонила из больницы моя сестра Ольга. Ей как учительнице дали там место, положили ее, потому как только дистрофии, чтобы лечь в больницу, было недостаточно.
— Маня?
Говорю:
— Это я.
Она говорит:
— Как ты?
Я говорю:
— Плохо.
Она говорит:
— Я сейчас встану и приеду.
Я говорю:
— Не надо.
Потом спросила:
— А Даня? — она его тоже любила.
Я сказала:
— Его больше нет.
Она сказала:
— Я приду к тебе.
Я говорю:
— Не приходи. Я должна сейчас сама для себя решить: или я покончу с собой или я буду продолжать жить, — и повесила трубку.
Я вернулась в комнату, села у огня и смотрела, смотрела в него. Не знаю, сколько часов я сидела так без движения. Это был конец. Потом я встала и сказала себе: «Надо жить. Я выбираю жизнь». И дальше продолжался этот кошмар.
Свободное копирование
