В горах Нгонго жила еще пара орлов. Бывало, Деннис после полудня говорил: "Полетим в гости к орлам!" Однажды я видела, как один из них сидел на камне, ближе к вершине горы, и как он взлетал оттуда, но обычно их жизнь проходила в полете. Много раз мы гонялись за одним из этих орлов, кружили, ложась то на одно крыло, то на другое, и мне кажется, что зоркая птица просто играла с нами. Однажды, когда мы летели рядом, Деннис на миг заглушил мотор и мы услышали крик орла.
Туземцам нравился наш самолет, и было время, когда среди них пошла мода – рисовать его, и я часто находила на кухонном столе или в кухне на стенке "портреты" самолета с тщательно выписанными буквами на борту: АБАК. Но всерьез ни наша машина, ни наши полеты их не интересовали.
Туземцы не любят скорость, как мы не любим шум, в лучшем случае они с трудом ее терпят. И со временем они в ладу: им не приходит в голову его "коротать" или "убивать". Собственно, чем больше времени у них отнимаешь, тем больше они это ценят; если поручаешь туземцу племени кикуйю подержать твою лошадь, пока ты сидишь в гостях, то по его лицу видно: он надеется, ты просидишь в гостях очень, очень долго. Он никак не проводит время – он садится на землю и живет.
Не любят туземцы и всякие машины, всякую механику. Компания молодых людей увлекалась, как увлекается молодежь, европейской модой на автомобили, но один старик из племени кикуйю сказал мне, что они умрут молодыми, и вполне возможно, он был прав: все ренегаты происходят от дурного корня, от слабых отцов. Есть изобретения европейцев, которые приводят туземцев в восторг и очень ими ценятся – например, спички, велосипед и винтовка, но они мигом выбросят их из головы, стоит только заговорить о корове.
Фрэнк Грисвольд-Уильямс из Кидонгской Долины взял с собой туземца из племени масаи в Англию, конюшим, и рассказывал мне, что через неделю этот юнец проминал его лошадей в Гайд-Парке, как будто родился в Лондоне. Когда этот человек вернулся в Африку, я спросила его, что ему больше всего понравилось в Англии. Он задумался всерьез и после очень долгой паузы ответил, что у белых людей очень красивые мосты.
Я ни разу не встречала старого туземца, который бы не относился к предметам, которые движутся сами собой, без видимого участия человека или сил природы, с недоверием и не испытывал бы при этом чего-то похожего на стыд. Дух человеческий всегда восстает против колдовства, для человека это занятие неподобающее. Быть может, он и заинтересуется результатами) но вникать в подробности кухни не станет; никто еще не пробовал выпытать у ведьмы, по какому рецепту она готовит свое зелье.
Однажды, когда мы с Деннисом после полета приземлились на лугу у нас на ферме, к нам подошел старик из племени кикуйю и заговорил:
– Нынче вы были очень высоко, – сказал он. – Мы вас даже не видели, только слышали: жужжит, как шмель. Я согласилась: мы и вправду летали высоко.
– А Бога вы там видели? – спросил он.
– Нет, Ндветти, – сказала я. – Бога мы не видели.
– Ага, значит, вы летали не так уж высоко, – сказал он. – А скажите-ка мне, сможете ли вы взлететь так высоко, чтобы увидеть Его?
– Не знаю, Ндветти, – сказала я.
– А вы, Бэдар, – сказал он, обращаясь к Деннису, – как по-вашему, можете вы подняться на вашем самолете так высоко, чтобы увидеть Бога?
– Честно говоря, не знаю, – ответил Деннис.
– Тогда, – сказал Ндветти, – я никак не пойму, зачем вы двое туда летаете.
Свободное копирование
