Глава третья Дикарь в доме чужеземцев
Настал год, когда в дождливый сезон не выпало ни капли дождя.
Это страшное, убийственное бедствие для фермеров, и тот, кто пережил этот ужас, никогда его не забудет. Даже через много лет, когда человек давным-давно покинул Африку и обосновался в сыром северном климате, он будет просыпаться ночью от шума внезапно хлынувшего дождя с криком: "Наконец-то, Господи, наконец-то!"
Обычно долгий период дождей начинается в последнюю неделю марта и продолжается до середины июня. Но до начала дождей с каждым днем становилось все жарче и суше, воцарялась гнетущая духота, как в Европе перед грозой, но во всех отношениях сильнее.
Масаи – мои соседи-скотоводы по ту сторону реки – обычно в это время поджигали сухую, как солома, траву, чтобы не мешала свежим росткам зеленой травки пробиваться с первым же дождем, и по всей равнине воздух дрожал и струился над огненным морем, длинные серые волны дыма, пронизанные радужными вспышками, катились по сухой траве, а жар и запах гари как из жерла вулкана, долетали до засеянных полей.
Над полями собирались гигантские тучи дыма, потом рассеивались; на горизонте голубой дымкой шли легкие дожди.
И все живое, казалось, было охвачено единой мыслью. Перед самым закатом горы словно приближаются и обступают вас – мощные, величественные, окрашенные в чистые тона глубокой синевы и зелени. Через несколько часов, выйдя из дому, видишь, что звезды уже погасли, а ласковый воздух нежен и глубок, как обетование.
И если над головой пробегает дружный шорох, ты знаешь, что ветер шумит в кронах лесных великанов – но это не дождь. Если шорох слышится у самой земли, значит, ветер колышет кустарник и высокие травы – но это не дождь. Когда что-то шуршит и шелестит невысоко над землей, значит) ветер пролетает по кукурузным полям – и шум так обманчив, так похож на ропот дождя, что невольно радуешься ему, будто то, чего ты так долго ждешь, разыграли наконец для тебя на сцене – но и это не дождь.
А вот когда земля гудит, как орган, отвечая глухим утробным рокотом, и весь мир поет вокруг тебя – весь, сверху донизу – тогда это дождь. Он охватывает тебя, как море после томительной долгой разлуки) как объятия возлюбленного.
Но наступил год, когда дождей не стало. Казалось, что вся Вселенная отвернулась от вас. Стало прохладнее, даже похолодало, но воздух был по-прежнему совершенно сух. Земля затвердела и пересохла, словно вся сила и прелесть были из нее начисто высосаны. Это была не "плохая погода" и не "хорошая погода" – просто категорическое отрицание, отсутствие погоды, словно она была просто отменена sine die. Пронизывающий, иссушающий ветер свистел над головой, отнимая последние краски у природы; даже запахи покинули поля и леса. Вас угнетало ощущение немилости небесных Сил. К югу простирались бескрайние, черные, опустошенные равнины в полосах серого и белесого пепла.
День за днем мы ждали дождя, теряя постепенно всякую надежду на урожай. Все наши труды – пахота, прополка, посадки – все пошло прахом. Работа на ферме приостановилась, потом замерла окончательно.
В долинах и на холмах пересохли все водоемы, и множество уток и гусей новых пород стали прилетать на мой пруд. К другому пруду, на границе моей фермы, ранним утром и на закате приходили на водопой зебры, они шли вереницей друг за дружкой – по двести, а то и по триста голов. Жеребята жались к матерям, и когда я верхом проезжала сквозь стадо, малыши меня не пугались. Но мы все же гнали их с нашей земли, потому что вода в прудах постепенно убывала: ее не хватило бы и нашему скоту. И все же было очень приятно проезжать по таким местам, где тростники росли зеленым оазисом на бурой глине, среди опаленной дочерна земли.
Свободное копирование
