С одним моим сокурсником по школе произошел еще более комичный случай. П. И. Толстиков объявил, что во время городских занятий один из нас будет «продан» и отдан «наружке» на съедение, то есть его место и время операции станут известными «противнику». По правилам игры «противник» должен организовать захват разведчика с поличным. Кто станет жертвой сговора и когда это произойдет, никто не знал. Все выходили в город с тревожным чувством ожидания этого рокового события, что делало учебные занятия еще более похожими на боевую работу. Это называлось учиться «в условиях, приближенных к боевым».
Итак, наш товарищ из Петрозаводска отправился на тайниковую операцию. Ему, как и мне в вышеописанном случае, предстояло изъять тайник, который он лично подобрал. В качестве контейнера петрозаводчанин выбрал силикатный кирпич, который его напарник заложил в каком-то проходном дворе.
Убедившись в отсутствии слежки, петрозаводчанин прибыл на место и приготовился изымать контейнер. Когда он с некоторыми усилиями выколупал кирпич из стены и приготовился опустить его в сумку, до его слуха донесся скрежет автомобильных тормозов. Он оглянулся и увидел, как из подъехавшей «волги» «посыпались» молодые, крепкого спортивного телосложения люди. Они молча и сосредоточенно бежали к нему. Сомнений не было — это были сотрудники наружного наблюдения, которые знали место и время операции задолго до того, как наш бедный слушатель вышел на проверочный маршрут. Времени на размышление не было, нужно было избавляться от улики. Так нас учили в 101-й школе.
Когда можно было различить даже цвет глаз приближавшихся «наружников», наш бедолага широким движением правой руки отбросил контейнер куда-то в сторону. Раздался женский крик и стоны:
— Караул!! Убивають ни за что!
Он оглянулся и увидел, что неподалеку, поверженная силикатным изделием наземь, лежала старушка. В руках она крепко держала авоську, из которой высыпались несколько картофелин, две свеколки и одна морковка. Старушка возвращалась из овощного магазина своим излюбленным проходнячком, неожиданно превратившимся в место оперативных разборок.
— Ты что же, подлец делаешь? — закричал один из «наружников», заламывая слушателю руки за спину. — Калечишь невинных прохожих?
«Наружник» помог бабушке подняться на ноги.
— Не бойся, бабушка, — приговаривал он, отряхивая ее одежонку и подбирая оброненные овощи, — мы его сейчас приструним. Мы не позволим ему нападать на простых советских пенсионеров.
— Уж вы с него, внучки, построже спросите, построже! — говорила успокоенная бабушка и поковыляла домой. — А то ишь взяли свободу, филюганы подзаборные!
Бабка ушла, и петрозаводчанин остался один на один с «противником».
— А это что такое? — спросил его первый, что заламывал руки — вероятно, старший бригады и сунул ему под нос злосчастный контейнер.
— Кирпич — что же вы не видите?
— Вот именно, кирпич, вещественное доказательство покушения на прохожих. Мы его прихватим с собой, а заодно с ним — и тебя. Поехали в участок.
Два «наружника» подхватили петрозаводчанина под руки и повели к машине. Старший шел сзади с кирпичом в руке, торжественно демонстрируя его всем любопытным.
— Еще одного схватили, — прокомментировал задержание проходящий мимо старичок. — Очень похож на того бугая, который прошлой зимой снял с меня шапку.
Хорошо, что вся процессия уже садилась в машину и не слышала этих слов, иначе история криминальных деяний задержанного обогатилась бы еще одним важным эпизодом.
Повезли задержанного, конечно, не в милицейский участок, а на конспиративную квартиру бригады, и там ему учинили пристрастный допрос. Первым делом попросили предъявить документы, расспросили о месте работы и жительства и, естественно, выявили массу нестыковок в легенде слушателя. Как говорил один из персонажей в фильме Эйзенштейна «Александр Невский», кольчужка оказалась коротка. Наш петрозаводчанин был тертый калач, он отчаянно защищался, но факты упрямая вещь: упрутся в тебя рогами, словно корова, и никуда от них не отвертишься.
Потом приступили к изучению контейнера и быстро сообразили, что внутри кирпича что-то есть. Расковыряли кирпич, извлекли из него непроявленную пленку и стали «клеить» ему шпионаж в пользу иностранной державы. Жертва сговора утверждала, что кирпич наблюдает в первый раз в своей жизни. Тогда оскорбленные «милиционеры» стали обвинять его в клевете на «советскую милицию» — ведь тогда получается, что это они подсунули ему кирпич, в то время как они собственными глазами видели, как он им хотел убить бабушку.
Время шло, допрос продолжался, но было видно, что рвение у «наружников» поубавилось, и начатая несколько часов тому назад игра уже не казалась такой развлекательной. Тогда они позвонили Петру Игнатьевичу, который как-то странно быстро приехал и забрал своего слушателя домой. На разборе «дядька» похвалил его за стойкость и выдержку, но покритиковал за недоработки в легенде. Петрозаводчанин не возражал: он, как и все мы, знал, что это была не его вина, а беда. Легенда строилась с учетом реальностей, а реальность была такова, что глубокой зашифровкой слушателей спецшкола не занималась, да в этом и не было необходимости.
Свободное копирование
