Курильские острова - 10

6 июля

Встали мы рано и повторили вчерашний маршрут, чтобы сфотографировать все разрезы, чего вчера нельзя было сделать из-за тумана. В океане отлив, и идти по укатанной прибоем полосе легко и приятно, словно по асфальту. Говорят, одно время в Южно-Курильске даже самолеты садились на отливную полосу. Пообещали солдату, несшему вахту на пограничной вышке (скворцу в скворечнике — так их тут зовут), что никаких пограничных объектов мы фотографировать не будем. В ответ он только махнул рукой: дескать, снимайте, что хотите!

С рюкзаками, битком набитыми всякой едой (подарки наших милых хозяев и пограничников), в полдень пустились в путь — на охотскую сторону острова. Нас предупредили, что, хотя расстояние здесь и небольшое — всего шесть километров, — но дорога очень тяжелая, вернее, даже и не дорога, а тропа, которая временами совершенно исчезает, и тогда иди, как сам знаешь.

Все оказалось правдой и даже более чем правдой. Идти очень тяжело: то болото по колено, а в нем прорва комаров; то заросли почти совершенно непроходимого бамбука, который нужно буквально проламывать, ложась на него всем телом; то глубокие протоки по пояс, по грудь, по шею, а одну так даже пришлось переплывать, держа рюкзаки над головой; то почти отвесные скалы, где надо карабкаться, хватаясь за ветки, корни деревьев, обломки скал, шероховатости и выступы не только руками, но и зубами... Словом, за десять часов непрерывной ходьбы (впрочем, вернее сказать, движения: тут кроме ходьбы было и плавание, и лазанье и карабканье) мы еле-еле смогли одолеть эти проклятые шесть километров. Мы вышли на охотскую сторону острова и сразу же наткнулись на пограничный обогреватель — рубленую избушку площадью не более двух квадратных метров, но с печкой и полатями. Здесь и решили заночевать.

А часа через два нас застукал пограничный наряд. Эта сволочь, старший лейтенант с серноводской заставы, не сообщил соседям о наших передвижениях (хотя и обязан был это сделать, мы доложили свой маршрут по всей форме и получили от этого начальника разрешение), так что мы оказались нарушителями пограничного режима, причем в самой «горячей» точке острова — через пролив невооруженным глазом видны огни Японии, там полуостров Сиретоко.

И вот в кромешной тьме под конвоем двух автоматчиков мы, нарушители границы, идем на заставу в Алехине. По проливу шарит мощный пограничный прожектор, освещая попеременно то одинокие скалы «Два брата» (сколько их, этих братьев по всему дальневосточному побережью!), то кусок нашего, то японского берега, то воды пролива, ширина которого здесь всего двадцать два километра. Зрелище яркое, но отдающее театральностью. Наш конвой, добродушные молодые ребята, никакого зла на нас не держит. Они все понимают (тем более что, оказывается, серноводский старлей — сволочь известная), разумеется, он нас просто подставил, но что поделаешь — служба. По инструкции разговаривать с задержанными категорически запрещено, но солдаты так соскучились по «свежему» человеку, что треплются с нами всю дорогу. Мы узнали, что оба они родом из Бурятии, что начальник у них, в общем, мужик неплохой, но бывает, что и ему вожжа под хвост попадает, что скоро у них дембель, которого они конечно же ждут не дождутся, что горбуша в реки пока почему-то не идет, хотя уже и пора бы ей, а вот зато корюшки нынче — завались, бочками черпают, что содержать под стражей нас будут в доме, откуда позавчера уехал насовсем старшина-сверхсрочник с беременной женой, что сейчас у них живут строители — солдаты из Корсакова, которые ставят им новую заставу, что совсем рядом тут из-под земли бьют горячие серные источники и солдаты принимают там ванны, что в футбол и волейбол они играют со строителями на интерес — на дневную норму сливочного масла (тридцать граммов на человека) и т. д. и т. п.

Так, за разговорами, незаметно добрались мы до заставы, где наши конвоиры и сдали нас с рук на руки начальнику заставы, высокому, статному блондину, который, несмотря на глубокую ночь, принял нас в полной парадной форме (может быть, только так и положено принимать нарушителей?). Начальник слегка пожурил нас и составил <b>акт о нарушении пограничного режима</b>, по штуке на каждого. Каковые акты и хранятся, я надеюсь, в строгих архивах Алехинской пограничной заставы и до сих пор.