Memuarist » Members » Georgy_Chulkov » Юность - 3

Юность - 3

18.11.1901
Москва, Московская, Россия

За месяц, примерно, до истории с «Бюллетенем № 17» мне довелось выступить публично с такою речью, которая по тем временам неминуемо должна была привести меня в тюрьму.

Дело было так. На правах писателя (я тогда уже напечатал несколько рассказов) был я приглашен на банкет памяти Добролюбова. В ресторане «Континенталь» собрались все московские либералы и радикалы. Я сидел случайно рядом с Леонидом Андреевым[i], начинавшим тогда входить в моду. Банкет был как банкет. Седовласые вольнодумцы подымались один за другим и говорили обычные либеральные речи на тогдашнем «эзоповом языке», робко намекая на вожделенную конституцию[ii].

Выпив несколько рюмок водки, Л. Н. Андреев стал меня подзадоривать выступить с речью.

— Скажите что-нибудь решительное. Что это старики мочалу жуют! Пора вещи своими именами называть…

— Да вы сами скажите…

— Я не умею говорить. А вы — политик. Вам и книги в руки.

— Да ведь скандал будет!

— Вот это и хорошо[iii].

Я так и сделал. Попросил слова и сказал краткую, но, кажется, достаточно выразительную речь, по тем временам неслыханную. По крайней мере, участники банкета были утешены. Леонид Андреев был в восторге. Старые радикалы полезли ко мне целоваться. Были и такие, которые опрометью бежали из «Континенталя», полагая, должно быть, что немедленно нагрянет полиция для расправы.

Этой речи охранное отделение мне не забыло, и в довольно объемистом деле 1901 – 1902 годов, которое хранится ныне в Архиве революции, в справках обо мне канцелярии московского генерал-губернатора, а также департамента полиции[iv] постоянно упоминается среди моих преступлений моя речь 18 ноября 1901 года в гостинице «Континенталь».

[i] {664} Андреев Леонид Николаевич (1871 – 1919) — писатель. В 1920 г. Чулков написал о нем воспоминания, включены в «Книгу о Леониде Андрееве» (Берлин, 1922). Дополненные публикацией 18 андреевских писем к автору, они вошли в книгу Чулкова «Письма Л. Андреева» (Л., 1924). Чулков, высоко оценивая талант писателя («андреевское творчество едва ли не самое замечательное явление нашей растерявшейся и ужаснувшейся современности»), в статье «Глухие выстрелы» отметил, что его сила не в идеях, а в «эмоциональности»: «… он кричит, когда ему страшно, и горько плачет, когда ему больно» (Чулков Г. Вчера и сегодня. М., 1916).

[ii] На банкете речи произнесли И. А. Бунин и Н. Н. Златовратский.

[iii] Этот эпизод воспроизведен Чулковым в автобиографической поэме «Весенний лед» (1934 – 1935) (другие названия — «Башня», «Юность»; рукопись хранится в РГАЛИ): «… но рядом // Известный беллетрист сидел… // Елагин! [имя главного героя поэмы, под которым автор вывел себя. — М. М.]. Право, порют вздор, // Скажите правду им в упор…» В той же поэме ситуация на банкете памяти Н. А. Добролюбова описана следующим образом:

В Москва седые радикалы

В те дни устроили банкет

В честь Добролюбова. Бокалы

Звенели дружно. Много лет,

Собравшись здесь, в «Континентале»,

Интеллигенты утешали

Себя речами и вином

И рассуждали все о том.

Что после зим бывают весны,

Что в это верить надлежит,

Что, к сожаленью, не изжит

Дух крепостничества…

[iv] В донесениях Департамента полиции (ГАРФ. 1898. 3 ч. 150 т. 2/1) «слово потомственного дворянина» Г. И. Чулкова оценено как носившее «горячий, часто революционный характер»; указано, что оно «было встречено громом рукоплесканий».

26.08.2026 в 19:19