С Робертом Рождественским к тому времени я общался мало. Мне не очень нравилась атмосфера в их доме, где бывало слишком много людей, особенно нужных. Меня это раздражало. Я бывал там редко. Но все-таки иногда мы виделись. В то лето Роберт болел. Может быть, не очень опасно, но мучительно. Лежал в больнице с язвой желудка. Мира, которая бывала у Роберта в доме чаще меня, предложила его навестить. Больницы я после смерти родителей не выносил, но все-таки решил к Роберту заехать. Так совпало, что незадолго до этого по телевидению показали «Человеческий голос» Пуленка. Оперу, которая мне всегда очень нравилась. И идея монооперы как-то давно крутилась у меня в голове. Мне тоже хотелось сделать ее о женщине, о женщине, которая ждет. Мы приехали к Роберту. Он лежал в какой-то громадной комнате, что-то вроде ординаторской, которую приспособили для него. Он плохо выглядел. Дело даже не в том, что он плохо выглядел. Он был страшно подавлен. После каких-то ничего не значащих разговоров вдруг у меня вырвалось:
— Сделал бы ты что-нибудь для меня.
Роберт отреагировал довольно вяло:
— Можно и сделать.
— Написал бы монооперу. Про женщину.
И вдруг Роберт добавил:
— Которая ждет.
Я просто замер:
— Ну да, именно которая ждет.
Роберт продолжил:
— Под часами. Они всегда под часами ждут.
— Часы — это хорошо, — согласился я.
— У вокзала? — спросил Роберт.
— Лучше просто на улице, — ответил я.
— Пусть на улице. Вот она ждет, думает, почему он опоздал... И тут вся ее жизнь разворачивается, — говорит Роберт.
— Не нужна мне вся ее жизнь, — говорю я. — Просто женщина, которая любит и которая ждет.
— И не дождется, — сняла пафос Мира.
Роберт просто на глазах стал оживать. Мы долго обсуждали подробности, представляли себе эту женщину, улицу, город.
— Роберт, когда же ты сделаешь? — спросил я, загоревшись прямо сейчас начать работу.
— С-с-старик, дай подумать, я тут вроде больной.
На обратном пути я эту оперу уже придумал — как она должна строиться, из чего состоять. Если бы Роберт позвонил мне назавтра, то я сделал бы монооперу молниеносно, как часто у меня бывало, когда я заводился. Но Роберт действительно был болен и, конечно, завтра не позвонил. Но все-таки стал обдумывать текст. Сначала я постоянно тормошил его звонками. Потом отвлекся на другую работу.
Свободное копирование
