Но если уж речь зашла о технических революциях в грамзаписи, то их пока было три. Первая — это переход от вертикальной системы записи звука на поперечную, то есть от фонографического валика к граммофонной пластинке. В отличие от валика, пластинку можно было тиражировать в сотнях тысяч экземпляров.
Вторая революция — изобретение электромеханической системы записи звука, что позволило резко улучшить качество фонограммы.
И, наконец, третья — изобретение долгоиграющей пластинки. Теперь уже мы получили возможность услышать крупные музыкальные произведения целиком, без раздражающей необходимости все время переворачивать пластинку и менять иголку.
Иногда революционным называют также изобретение стереозаписи, но это неверно. И стереозапись, и квадрозапись есть не что иное, как усовершенствованная электромеханическая запись, ее частный случай. Дальнейший прогресс граммофонной пластинки связан, несомненно, с видеозаписью.
Каждой эпохе свойственно некоторое любование присущими ей техническими достижениями. Было время, когда и паровую машину считали последним словом технической мысли. А неуклюжие по нашим теперешним понятиям граммофоны с гигантскими трубами казались верхом совершенства. Вполне естественно, что и сейчас есть множество людей, считающих граммофонную пластинку вершиной технического развития. Известный советский журналист и коллекционер граммофонных пластинок Л. Ф. Волков-Ланнит в своей книге «Искусство запечатленного звука» так и писал: «Мы живем в „золотой век“ звукозаписи. Современные пластинки удовлетворяют требованиям самого взыскательного слушателя…»
Слов нет, современная грампластинка далеко ушла вперед от первого целлулоидного диска Эмиля Берлинера, сосредоточив в себе многие достижения различных областей науки и техники. И все же, пусть «взыскательный слушатель», положа руку на сердце, ответит: удовлетворен ли он тем, что подавляющее большинство симфонических произведений записано не на одной, а на двух и более сторонах пластинки? Думается, ответ будет отрицательным. Да и коварное «шипение», оказывается, не исчезло совсем, а лишь притаилось, терпеливо выжидая, когда игла звукоснимателя сделает свое дело, разрушив поверхностную структуру диска. И еще. Если раньше для полной записи одной оперы приходилось использовать около 20 больших пластинок, то сейчас, в среднем, требуется всего 3–4. Но есть ли принципиальная разница между тем и другим количеством пластинок? Конечно, нет. В обоих случаях приходится делить произведение на части, что не всегда желательно. Не лучше ли, чтобы все произведение помещалось на одной стороне диска? Конечно, лучше и удобнее. Таким образом, приходится констатировать, что «золотой век» звукозаписи еще не наступил, хотя, быть может, он и недалек.
Свободное копирование
