В годы, предшествующие первой русской революции, Телешов работает над целым рядом произведений, в которых он ставит и пытается решить вопрос о том, кто виноват в общественном неустройстве и почему в жизни «жертвами» являются умные и талантливые люди? Критика писателем общественного неустройства, порождающего «жертв жизни», в значительной степени усиливает передовые тенденции его творчества. Если в 90-е годы в рассказах его и появляются простые люди, протестующие против «порядков» современной им жизни, то протест их, как правило, пассивен, бесцелен, направлен прежде всего против отдельных представителей «власть имущих» («Против обычая», «Сухая беда»). В произведениях Телешова 900-х годов герои протестуют уже против всей общественной системы, которая представляется им воплощением «неправды».
В рассказе «Хлеб-соль» Телешов выводит образ перевозчика Еремея, простого человека, в сознании которого еще в очень примитивной форме зарождается мечта о сплочении трудовых людей против эксплуататоров, против несправедливостей жизни. Он хочет обратиться к народу со словами правды, хочет найти на земле такое место, «чтобы весь народ мое слово услышал… Не наш уезд, не твой, не его, а вся Россия, весь народ православный, все до последнего человека!» Невольно вспоминает он Минина и Пожарского, поднявших народ на борьбу с захватчиками, пожертвовавших для этой цели всем своим имуществом. Однако все это только мечты, ибо «вот места нет этакого, чтобы все мое слово услышали, — как есть все — до единого человека». И глубокой тоской звучит бесконечно повторяемый вопрос: «И куда матушка-правда подевалась?..»
Конечно, Еремей далек от призыва к революционной борьбе. Он не идет дальше утопических мечтаний о всеобщем соглашения на добровольных началах разделить поровну все земное имущество, однако зарождение в крестьянине сознания, что «исчезла с земли правда», надо в жизни что-то менять, весьма знаменательно. Это говорит о росте революционных настроений в среде крестьянства накануне революции 1905 года. Симпатии автора явно на стороне Еремея, пусть еще очень наивно выражающего мысль о необходимости перемены. Рассказ этот в свое время был запрещен царским цензором, начертавшим многозначительные слова: «Запрещается за коммунистические настроения».
Рассказ «Хлеб-соль» получил высокую оценку со стороны передовой русской общественности. Горький говорил о нем Телешову: «…это хорошая вещь, несправедливо забытая тобой».
В 1903 г. писатель создает замечательное произведение «Между двух берегов», где, говоря о предгрозовом затишье в России, выражает уверенность в торжестве света над тьмой. Он говорит о трагической судьбе великих писателей земли русской, «народных печальников» — Достоевского, Кольцова, Шевченко, Никитина и других, загубленных царским самодержавием. Писатель выражает в этом произведении свою глубокую веру в великое будущее России, в которой имеются «…самородки-люди, один другого интересней, один другого значительней — мечтатели, мыслители, поэты, изобретатели, и… все они от земли, от корней самого народа!»
Глубоким революционным пафосом проникнуты произведения Телешова, написанные им в годы революции 1905 года. Симпатии писателя целиком на стороне восставшего народа. В эти годы он пишет рассказ «Слепцы», за который, по его словам, едва не поплатился ссылкой.
Главный герой рассказа, слепой старик, бродящий с внуками по дорогам и поющий сказ о «Егории Хоробром», вырастает в символический образ русского народа, способного перенести любые испытания, но не согнуться. В песне его говорилось о борьбе Егория с царищем Демьянищем и о бессилии Демьянища покорить Егория, ибо в силе Егория — сила и бессмертие трудового народа, а сила эта непобедима.
Всем тоном своего повествования автор говорит о том, что не вечно народное молчание, переполнится чаша его терпения, встанет он, подобно Егорию Хороброму, сокрушит врагов своих, не позволит им издеваться над собой. Слепой старик видит дальше и больше окружающих. Его «слепые глаза устремились бесцельно и неподвижно куда-то вперед, будто видели что-то перед собою, чего не видел никто другой». Старик слеп, но молоды и остры глаза его внуков, глядящих куда-то ввысь и вперед. Картина приобретает прямо-таки символический смысл: дед говорит о преданиях старых времен, о борьбе с врагами, а дети, вторя ему несмелыми, еще детскими голосами, как бы рвутся «вперед! и — выше! все — вперед! и — выше!» (Горький).
Главной задачей рассказа «Петля» (1905 г.) является показ внутреннего разложения самодержавия, показ гнилости бывших прежде столь прочными устоев.
«Все то мрачное и тяжкое, что висело тучами над страной в течение долгих лет, еще более сгустилось и придавило жизнь, дышать становилось нечем. Одни сознавали все это, другие еще не сознавали, но и они начинали чувствовать, что в жизни что-то неладно, что жить так, как теперь живут, долго нельзя. Даже в кругах, охраняющих такую жизнь, начиналось разложение, и самые верноподданные стали заболевать общей болезнью. Петля затягивалась все туже».
В воздухе уже чувствовалась близость конца самодержавия, и все, что еще пыталось помочь ему удержаться на поверхности, судорожно агонизировало. Вот почему не чем иным, как бессмысленной агонией, представляется герою рассказа околоточному надзирателю Лыжину вся «деятельность» усмирителей народных выступлений. Смысл образа Лыжина — в показе полной неспособности правительства «держать в узде» разбушевавшуюся народную стихию. Заглавие рассказа глубоко символично: это и в буквальном смысле петля, которая ожидала Лыжина в конце жизни, это и петля, накинутая на шею всей самодержавной России, петля, готовая ежесекундно затянуться.
С еще большей определенностью мысли эти выражены в рассказе «Крамола», где речь идет о движении черносотенцев. С глубоким негодованием пишет Телешов о гнусном обмане народа, к которому прибегали провокатор Воронов и ему подобные. Обличителем неправды самодержавного общества в рассказе выступает отец Федор. Сама мысль показать попа, ушедшего в крамолу, в свое время восхитила Горького, приветствовавшего этот рассказ Телешова.
Свободное копирование
