Остатки «голубой дивизии» франкистской Испании
Гитлеровцы в панике отступали, стремясь выскочить из мешка, который им приготовили наши два фронта. Войска Волховского фронта широкой полосой преследовали противника и, успешно отражая сопротивление, двигались на запад — навстречу Ленинградскому фронту.
Зимний солнечный день поднимался с востока ярким и сверкающим. Фронт ушел вперед уже на несколько километров. В воздухе стояла какая-то торжественная тишина. После ураганного боя — на фоне разрушенных блиндажей, взорванных дотов и дзотов, разбитых танков и бронемашин, перевернутых орудий, множества трупов и еще не всюду подобранных раненых — такая тишина вызывает целую гамму чувств и размышлений. Но нельзя было, не время давать волю своим чувствам и размышлениям. Шла священная война с диким захватчиком, стоны миллионов задавленных фашизмом людей взывали о помощи; нужно было воевать, идти вперед, чтобы полностью очистить нашу священную землю от поработителей и помочь всем народам Европы, оказавшимся под пятой фашизма.
Идти по шоссе из-за трупов было невозможно, и я свернул, чтобы найти иной путь, общечеловеческий, вышел на небольшую высоту и оглядел окрестности. Далеко позади остался лежать под голубым покровом толстого льда теперь уже навсегда освобожденный седой Волхов. На юге расстилалось древнее Ильмень-озеро, покрытое белой скатертью льда и снега. А справа, вдалеке, виднелись развалины тысячелетнего Новгорода, на его окраине возвышалось одинокое похожее на больницу кирпичное здание — единственное уцелевшее в городе. Дорожные батальоны уже хлопотали над расчисткой дорог и завалов; веселые регулировщицы, обнаружив ящики немецких разноцветных ракет, салютовали в честь нашей победы.
Штаб и политотдел нашего корпуса разместились в усадьбе разграбленного немцами совхоза. До нашего прихода здесь располагался штаб «прославленной» испанской фашистской «голубой дивизии». На ее месте мы захватили многочисленные склады военного имущества, сама же дивизия позорно бежала, не приняв боя. На месте стоянки фашистской «голубой дивизии» нас всюду преследовал запах лимона. В канцелярии, в солдатских общежитиях, на складах — куда ни загляни, повсюду в нос ударял этот запах, и только выйдя на воздух, ты ощущал свой — родной, русский аромат еловой и сосновой хвои, а леса тут были обширные.
Кроме натуральных лимонов здесь осталось множество ящиков с алюминиевыми тюбиками, в которых содержались... опять-таки лимонные таблетки. Этими таблетками запаслись почти все наши солдаты и офицеры, они хорошо растворялись в чае, приятно его сдабривая. Вот, собственно, и все, что осталось в памяти от этой «голубой дивизии».
Свободное копирование
