На следующее утро, как только я пришёл на работу, раздался телефонный звонок. Звонил председатель горисполкома Лазарев.
— Захар Петрович, — сказал он раздражённо, — по-моему, существуют какие-то джентльменские нормы отношений.
— Разумеется, — ответил я спокойно, догадываясь, что обеспокоило председателя.
— Если вам нужны какие-то разъяснения от нашего ответственного работника, можно ведь снять трубку и поговорить. Нельзя же подрывать авторитет…
— Вы о чем?
— О Валерии Семёновиче Дроздове. Ему прислали повестку явиться в прокуратуру. Почтой, на дом. Призовите, пожалуйста, вашего следователя к порядку.
— Не понимаю вашего раздражения. Я в действиях следователя не вижу нарушения. Все по закону.
Мой ответ, как мне показалось, не удовлетворил председателя горисполкома.
Я вызвал Орлова. У него в это время был инспектор ОБХСС Фадеев, и они зашли вместе.
— Интересные сведения получил Владимир Гордеевич о Калгашкиной, — сказал Орлов.
Он посмотрел на старшего лейтенанта, как бы предоставляя ему слово.
— Я уже докладывал своему начальству. Итак, по порядку. — Фадеев раскрыл блокнот. — Установлено, что приблизительно месяц назад на нашем рынке некто по фамилии Галушко торговал апельсинами. Такой чернявый, с усами. Говорят, похож на грузина… Его же видели в доме ЖСК «Салют». Жил некоторое время у Калгашкиной.
— Помните, Юра Бобошко говорил, что у Ирины Алексеевны появился новый, очередной муж в кавычках, грузин? — напомнил Орлов.
— Помню, конечно, — ответил я.
— Мы стали выяснять, — продолжил инспектор ОБХСС. — В то же время по документам магазина «Овощи-фрукты», где заведующая Калгашкина, они получили две тонны марокканских апельсинов. Всего им отпустили апельсинов один раз за сезон. Но в продажу они не поступили. Это подтвердили работники магазина — грузчик и уборщица. — Владимир Гордеевич отложил блокнот. — Я думаю, грузчика и продавца заменил этот самый Галушко. Но не в магазине, а на рынке. Действительно, никто из жителей микрорайона апельсинов в магазине не видел. А на рынке в то время были. И кто продавал? Галушко.
— А что говорит Калгашкина? — спросил я.
— Мы ещё по этому поводу не беседовали, — ответил Фадеев. — Однако ей не отвертеться. В день отпуска апельсинов с базы, а также на другой и третий день она не была на работе. Взяла бюллетень. Но на самом деле, как установлено, ездила в дом отдыха в Светлоборск. Тогда я вызвал врача, который дал бюллетень. Та расплакалась и тут же призналась, что больничный у неё просила сама Калгашкина. И врач прямо в магазине выписала ей бюллетень.
— За что же она так благоволит к Калгашкиной? — поинтересовался я.
— Все то же, Захар Петрович. Виноградик получше, помидоры посвежее, — повторил старший лейтенант слова Ирины Алексеевны.
— Да, — вздохнул Орлов, — продавать совесть и долг врача за килограмм помидоров…
— Уж так просила не доводить до сведения руководства поликлиники, — сказал Фадеев. — Сынишка, мол, у неё болеет, витамины нужны. Вот и попутал бес…
— Теперь прикиньте, Захар Петрович, — сказал следователь, — какой барыш они получили от этой сделки! Галушко продавал апельсины по шесть рублей, не так ли? — посмотрел он на старшего лейтенанта.
— По шесть.
— А розничная цена в магазине два рубля. Две тысячи килограммов помножить на четыре… Восемь тысяч рублей, — подсчитал Орлов.
— У нас есть сведения, что Калгашкина грела руки не только на апельсинах, — сказал инспектор ОБХСС. — И эти сведения мы сейчас проверяем.
— А Галушко? — поинтересовался я.
— Ищем голубчика. Уже есть кое-какие успехи…
Следователь посмотрел на часы.
— Извините, Захар Петрович, у меня сейчас допрос Дроздова. Присутствовать не желаете?
— Хочу, — сказал я. — Тем более в большой обиде он, что повесткой вызвали.
— А как же ещё? Дипкурьером? — усмехнулся Орлов.
Свободное копирование
