…Когда мы с Гранской выходили из калитки Шатровых, то увидели на другой стороне улицы молодую пару, что искала комнату. Не дожидаясь, пока мы сядем в машину, они быстро прошли во двор Шатровых.
— Нелегко ей даются деньги, — сказала Гранская.
— Добрая душа, — подтвердил я. — Легко любить пригожих да удачливых… Главное, ведь Евгений чужой ей, а как она печётся о нем.
Инга Казимировна кивнула. Мы долго ехали молча. Что она думает о деле, я пока не спрашивал.
— Захар Петрович, — вдруг сказала Гранская, — поедем через микрорайон. Я хочу зайти к Максимовой домой. Мне сказали, что у неё сегодня отгул.
— Пожалуйста.
Мы подбросили следователя, и я поехал в прокуратуру.
Гранская вернулась от Максимовой к концу рабочего дня.
— Ну, что новенького? — поинтересовался я.
— Оказывается, мы с ней хорошо знакомы, — сказала Инга Казимировна, кладя на стол бритвенный прибор в красивом прозрачном футляре.
Я с удивлением посмотрел на футляр, но ничего не сказал. Объяснит сама. А Гранская продолжала:
— У Галины золотые руки. Жаль, редко выбираюсь к ней. Между прочим, попасть к ней не очень-то легко…
Я вспомнил, что Максимова — парикмахер.
— Значит, разговор был задушевный?
— Очень. Бедная девушка. Не везёт ей с мужчинами.
— Влюблена?
— Ещё как. Готова за Лугового…
— Лже-Лугового, — поправил я.
— Готова за ним хоть сейчас на край света. И надо же было именно ей…
— А что?
— Была уже замужем. Целый год. Все было в точности так же. И заверения, и обещания. А как-то пришла с работы, а на столе записка… Вот и все… Лже-Луговой обещал жениться на ней. Может, и хорошо, что все кончилось так быстро.
— Чем же он так её заворожил? — полюбопытствовал я.
— Развитой, говорит, интеллигентный…
— Может, деньги привлекли?
— Нет. Своего бывшего мужа она содержала сама. Покупала самую дорогую обувь, костюмы, рубашки…
— А у Лже-Лугового были деньги?
— Она об этом не задумывалась. Говорит, не очень её баловал.
— А что это? — все же не удержался я и показал на футляр с бритвенным прибором.
— Эта бритва осталась у Максимовой от мужа. А Михаил оставался у неё…
— Лже-Михаил, — опять поправил я.
— Пусть так. Он очень следил за собой. По утрам обязательно брился. Я подумала, чем черт не шутит…
— Да, действительно вдруг остались отпечатки.
— Ну вот, собственно, и все… Да, может быть, нам лучше сдать деньги в банк? Все-таки сумма…
— Смотрите сами.
— Возьмём квитанцию. Если выяснится, кому они принадлежат, или объявится хозяин, получит назад. Деньги ведь все одинаковые.
— Конечно, пусть крутятся в обороте государства. Я не возражаю.
— Завтра допрашиваю Шатрова. Хотите присутствовать?
— Когда?
— С утра.
— К сожалению, не могу. Кстати, запишите допрос на магнитофон. Никулин говорит, путается парень.
Свободное копирование
