Я прямо не знал что делать. Задерживать невиновного человека противозаконно, за это могут крепко наказать. И все же я решил вызвать Кривеля, Самыкина, Щетинина и Белошапко, чтобы произвести опознание.
Первым пришёл Кривель. Он был встревожен вызовом, но когда узнал, зачем его пригласили, успокоился. Борис Кривель задержанного не опознал. И, когда мы уже прощались, признался:
— А знаете, товарищ Измайлов, Самыкин со мной до сих пор не разговаривает. Мы с Зоей ходили к нему, просили прощения. Он просто выставил нас за дверь.
— Ну а как бы вы чувствовали себя на его месте? — спросил я. — Сказали бы сразу правду, не навлекли бы на него подозрение. Да и на себя тоже.
Кривель вздохнул и ничего не ответил.
Самыкин тоже не опознал Жука. Вся надежда была на Щетинина и Белошапко. Но Олег, к сожалению, не пришёл из-за болезни. Так что все зависело только от Сони.
Она пришла в прокуратуру и снова забросала меня вопросами. А когда вошла в комнату, где находились задержанный и ещё двое мужчин, сразу показала на Жука.
— Конечно, вот он.
— А вы не могли ошибиться? — спросил я.
— Нет-нет, что вы! — заверила меня девушка.
— Тогда, Соня, расскажите, пожалуйста, ещё раз, где, когда и при каких обстоятельствах вы видели этого человека. И по каким приметам вы его опознали.
Когда Белошапко закончила свой рассказ, Жук возмущённо крикнул:
— Чушь! Ерунда! Девчонке все это приснилось!
— И она, увидев во сне ваше лицо, запомнила его и нарисовала? — сказал я.
Свободное копирование
