Рис. 29. Вот она, пещера Географического общества. Фото автора, 1974.
Мой новый сибирский аспирант Николай Оводов проявил здесь много своих достоинств и технической сметки в полевых условиях, одновременно быстро оценив и научно-практическую значимость раскопок. По обилию и разнообразию материала пещера Географического общества до сих пор не имеет равных в Приморье (рис. 29).
История «жизни» сучанских пещер оказалась сложной. При подвижках, опусканиях и подъемах горных массивов в известняках образовывались разного рода трещины, пустоты. Однако последующим ведущим фактором была вода. Именно она, просачиваясь сверху по щелям и трещинам известняка, разрабатывала постепенно проходы, залы, колодцы. Отложения известняковых растворов вслед за тем спаивали прочнейшим кальцитом мелкие трещины сводов, замуровывали узкие лазы, образовывали столбы и занавеси сталактитов и сталагмитов. Натеками кальцита укреплялись также своды и стены пещеры — и это сохраняло их от дальнейшего размыва подземными потоками.
Нижние ярусы сучанских пещер на высотных отметках от 0 до 50 м имеют, как правило, вид более или менее горизонтальных штолен. Вероятнее всего, они были образованы морским прибоем. Во время крупных океанических наступлений в четвертичном периоде волны древнего Японского моря веками разбивались о скалы Сучанского залива, разрабатывая ниши, гроты, штольни по слабым участкам известняковых массивов. На днищах таких пещер действительно есть «немые» отложения рыжих, вероятно морских, глин. При новых падениях уровня океана на скользкие и мокрые днища пещер заползали лягушки, жабы и змеи, в темноту туннелей залетали ночные бабочки-совки, в расселинах стен селились пещерные сверчки с длиннейшими сяжками-щупальцами, позволявшими им уверенно двигаться по потолку и стенам в кромешной тьме. Летучие мыши, барсуки и филины постепенно осваивали обсохшие пещеры в качестве дневных, ночных и сезонных убежищ.
На месте морского залива меж тем образовалась широкая плоская долина реки. Постепенно она покрылась пышными травами, купами деревьев и кустарников. Сюда повадились на жировку и отдых табунки лошадей, группы носорогов и мамонтов, стадечки пятнистых оленей и изюбров, группы лосей и стада бизонов. По отвесным утесам склонов ущелий акробатически лазали горалы. Пещерные львы и тигры, оставив свои выводки под навесами скал, выходили по вечерам на охоту. Хохотали ночами пещерные гиены в предвкушении царственных объедков. Это было около 35 тысяч лет назад.
Из Центральной Азии в это время продвигались к северу племена, вооруженные копьями, клевцами и томагавками. Они вытесняли четвероногих хищников из облюбованных убежищ, устраивая в теплых и сухих пещерах бивуаки, разводя в них костры, усеивая днища осколками костей своих жертв.
Длинной чередой тянулись, сменяя друг друга, века. В пыли и под известняковой щебенкой, сыпавшейся с потолка, терялись и захоронялись осколки костей и черепов съеденных животных, сломанные и отброшенные наконечники копий, тесел, ножевидных пластин и скребков. Ослабленные в стычках с врагами семьи первобытных охотников вымирали или уходили по таежным распадкам в глубь тайги на поиски более спокойных мест. Обжитые человеком пещеры пустели, но через год-два заселялись вновь барсуками, лисицами, гиенами, филинами, не нуждавшимися в особой паспортной прописке. Так на кухонные и бытовые отбросы первобытных людей наслаивались огрызки костей, оставленные хищниками. Помирали от старости и болезней и сами хищники в своих убежищах.
Свободное копирование
