Но на Пасху старик превзошел самого себя. Я делал визиты, а Аля нежилась в кровати. Вдруг звонок… — визит! Она едва успела накинуть матине… «Скажите, что еще спят!» Но любопытство толкнуло ее к окну, внизу, подле швейцарской, стоял Николай Аристархович в шубе и с шоколадным яйцом невероятной величины в руках, тоскливо поглядывая на наш балкон…
— Заставили меня подняться второй раз на шестой этаж, — бормотал он, христосуясь, — правда, я к вам первой!
Пасха была ранняя, с заиндевевшей бородой и усами и с колос сальным яйцом в руках, он казался точным воплощением Деда Мороза.
В Петербурге весна приходит быстро. В начале апреля уже все говорит о ее приближении. Снежная пелена, широким саваном прикрывающая величественную Неву с ее бесчисленными разветвлениями, начинает терять свою белизну; лед синеет, местами дает трещины и, наконец, приходит в движение, ломая и унося с собою временные мостки. Нева тронулась. Река оживляется, на ней появляются ялики и мелкие пароходы. По улицам слышится смолистый аромат тополей.
В более пустынных кварталах, там, где начинает пригревать солнышко, из-под снега уже журчат ручейки, приходится выбирать дорогу в тех местах, где дворники уже успели отгрести снег своими деревянными лопатами. Звонко поют петухи. Временами становится жарко.
С удивленьем видит бард:
Этакое чудо —
Шубы движутся в ломбард,
А пальто — оттуда…
Свободное копирование
