Последний штрих к театральному портрету
Просматривая папки с архивами театра, я не думала, что так разволнуюсь. Что двадцать лет — большая часть моей литературной и педагогической жизни — так дорога и невосполнима?! С трепетом прочитываю сухие списки фамилий, анкеты, заполненные рукой моих театралов. А в глазах всплывают лица юных актеров, дети, пришедшие ко мне и совсем маленькими, или долговязыми, неуклюжими, или растолстевшими уже, подростками. На моих глазах они росли, видоизменялись внешне, преобразовывались внутренне.
Когда-то пришла в театр маленькая кругленькая девочка-колобок — Ира Стародубцева. Родители — врачи по УЗИ, работали в областной больнице, думали вырастить себе врачебную смену. Ирина ходила на репетиции многие годы, и не только до окончания школы, но и после. Перемещалась со мной с дворцовой площадки в школу №9 Пролетарского района, а когда я с остатками театра стала работать в школе №53 Заволжского района, вошла в состав труппы. Помощь ее была огромна. Рисунки всех массовых танцев, которые мы создали в нашем театре, которых не знал ни один хореограф, мои подросшие актеры переносили на новый состав. Ирина хорошо играла, прекрасно танцевала, сформировалась красивой стройной девушкой, истинно русской красавицей. И не удивительно, что, закончив в Санкт-Петербурге профессиональную театральную студию, стала одной из ведущих актрис Кимрского драматического театра.
Все ребята у нас становились очень красивыми людьми и по форме, и по содержанию. Я ими очень горжусь.
И вот последний состав театральной труппы. Малочисленный, обновленный, не успею его вырастить. Закрываю театр, пока дети не заболели театральной болезнью.
Август 2007 года. Я покидаю свое литературно-театральное поле. Покидаю в Твери никем не замеченной. Но до сих пор и на школу, и на мой домашний адрес приходит корреспонденция из Москвы, где помнят наш театр, трижды участвовавший и трижды становившийся лауреатом, с предложением участвовать в разных фестивалях.
Как мне сейчас не хватает театра! Так бы и подхватила свою плетеную корзинку с кассетами и булавками, висящими на ручке в виде гирлянды. Булавки эти все время были нужны. Чуть что: «Гайда Рейнгольдовна, оторвалось! Гайда Рейнгольдовна, отлетело! Дайте булавочку!» Вот они, эти булавочки! Я покупала их упаковками. Лежат сейчас в коробке, никому не нужные.
Да что булавки! Ручки, листочки, бесконечные перепечатки текстов ролей в спектаклях, текстов песен для литературно-музыкальных композиций, стихов для литературного театра — для чтецов — все в мусорную корзину XXI века.
Свободное копирование
