Рецензия на часть рукописи Г. Лагздынь «Обыкновенные и необыкновенные истории».
Анна Масс (член СП СССР, 06.11.1987 г.).
«Книга была напечатана в издательстве «Московский рабочий» под названием «Тайна зеленого золота».
Необычное, даже, казалось бы, несовместимое смешение стилей, тем и жанров. Встретились два чемодана, и один рассказывает другому о производстве кожзаменителя. Вот приключенческая, но одновременно и научно-популярная повесть о том, как был изобретен искусственный каучук. А дальше — стихи, сказки, короткие рассказы...
Но эта несовместимость кажущаяся, потому что едина идея всей рукописи в целом. А идея заключается в том, чтобы раскрыть юному читателю душу вещей — бумаги и дерева, чемодана и елочной игрушки, резинового мяча и спички — всего того, что принято называть неодушевленными предметами. Это очень трудно — в доступной форме, с учетом возраста читателя, увлекательно рассказать о таких сложных вещах, как производство бумаги или химволокна, что дает древесина, и многом другом. Тут важно найти прием, а вернее — приемы, не ограничиваясь каким-нибудь одним. Отсюда и смешение жанров.
Основной, используемый автором, прием достаточно традиционен для детских, да и для взрослых, сказочно-философских жанров литературы («Синяя птица» Меттерлинка и др.) — прием одушевления вещей, самых обычных, которыми мы пользуемся постоянно, забыв о том, что за каждой из них — увлекательная история их происхождения и открытия. Автор рассказал нам эти истории с той высокого качества научной и художественной достоверностью, которая говорит, во-первых, о глубоких профессиональных знаниях, а во-вторых, о понимании им детского восприятия, куда более образного, чем у взрослого человека. Автор умеет разговаривать с детьми, не присаживаясь перед ними на корточки, не подсюсюкивая, а уважительно, даже строго, иной раз суховато, но на лучших страницах — завораживающе-интересно.
В рукописи действуют самые разные «герои» — от пластмассового мышонка до таких мощных природных явлений, как газ или каменный уголь. Истории о том, как газ пришел к людям, как песчинка Силикона попала после долгих приключений на фабрику игрушек и превратилась в блестящий наконечник для елки, или о том, как бабочка Тутовая Шелкопрядница научила людей производству искусственного шелка — талантливы, зримы, образны, не говоря уже об их познавательности.
Интересен, хотя, быть может, излишне информативен и от этого суховат, рассказ о производстве бумаги («Рассказ бумаги»), но зато вслед за ним, как веселая переменка после трудного урока — поэтическая, прозрачно-ясная сказка «Грибной старичок», с живым эхом, с симпатичным лесовиком, разворачивающим перед нами карту грибного и ягодного леса, с говорящей сорокой — а ведь и тут, если вдуматься, масса информации, всевозможных названий грибов, ягод, трав, их свойств, но поданная легко, поэтично, информация эта ложится в память ненасильственно, что называется, «запросто».
Там, где автор использует любую условную форму — сказки, фантастику, там, где есть элемент игры, там, где вещи наделены характерами, — получается и увлекательно, и доходчиво. В такую форму удобно, без трения, ложится любая информация, даже достаточно сложная. Прелестна в этом смысле повесть «Один день кота Антона» — о Прошке и Сеньке, двух забавных «ушанах-ушастиках», то ли мышат, то ли чертиков, то ли домовых — неважно, а важно то, что юмор, образное видение в сочетании с профессиональным знанием химических процессов дали в результате интересный и познавательный рассказ о целлюлозном комбинате. Сюжет незамысловат: Прошка и Сенька, спасаясь от кота, оказались на целлюлозном комбинате. Их глазами мы наблюдаем за всеми процессами — и движущуюся дорожку конвейера, на которую складывают еловую целлюлозу, и аппарат, где целлюлозу «шинковали на тонкие дольки, как капусту перед рассолом». Вместе с Сенькой и Прошкой мы оказываемся в ванне, где промывают бобины с вискозными нитками, и в перемоточном цехе, где после промывки и просушки вискозные нити перематывались с маленьких бобин на большие.
«Чистые и веселые, ушаны сновали между перемотчицами, крутили хвостами и озорничали. По белой шелковой нитке так здорово было скользить и подниматься с одной бобины на другую. Надо было только успевать вовремя подбирать хвосты, чтобы их не намотало вместе с шелком».
Безусловная удача и повесть «История каучуковой капельки», охватывающая громадный отрезок времени — от путешествия Колумба до наших дней. История каучукового дерева Гевеи, история о том, как постепенно, в течение столетий входила резина в быт европейцев, о том, как была изобретена искусственная резина — и вот что замечательно: подробное описание технологического процесса подготовления резины тут читается с неменьшим увлечением, чем описание путешествий, фантастических снов и прочих всевозможных приключений, которыми полна повесть. Дело, очевидно, в том, что найдены формы, соблюдены пропорции, и тем хорошо проявлен литературный вкус.
Сказка о лесе, о лекарственных травах («Старушка-лесовушка») — очень хороша. Тут настоящая поэзия, раскованность и непринужденность, легкость и гибкость стихотворных ритмов. И как легко благодаря этому входят в сознание, казалось бы, чисто познавательные сведения о цветах и травах. Хочется назвать эту вещицу маленькой поэтической энциклопедией лекарственных растений.
Интересна часть рукописи, озаглавленная «Димкины рассказы». Крохотные сценки-наблюдения мальчика, внимательного натуралиста, любителя всего живого. И тут очень проявился авторский взгляд — добрый и созидающий, мягкий юмор, наблюдательность, умение выделить главную деталь. Наиболее в этом отношении удались рассказы об упрямом труженике-муравье, о лягушонке, «зеленом пузырьке», о хищной росянке, о «карлике водоемов» — ряске.
Хороши сказки — о курочке-кудахточке, о временах года. Вообще вторая половина рукописи, по моему мнению, больше удалась автору, в ней проявилось то лучшее, что есть в авторской манере — достоверность, облеченная в образную, ясную, поэтическую форму.
Рукопись заканчивается лирическим стихотворением, которое называется «Добрый день». В этом названии, как и в самом стихотворении, заключена ненавязчивая символика. В рукописи нигде специально не говорится о доброте, но доброта пронизывает ее страницы. Это строгая доброта авторской улыбки, авторского отношения к миру.
Выполнена благородная и актуальная задача: рассказано о тайнах природы, о ее силе и бессилии перед разумом человека. Рассказано умно, профессионально и — в лучших вещах — глубоко художественно. Высказанные же мною замечания касаются только формы и потому при доработке (если автор согласится со мной) легко устранимы. Остается пожелать, чтобы рукопись стала книгой и — в столь же талантливом художественном оформлении — пришла к юному читателю».
P. S. От автора...
Рукопись превратилась в книгу, которая была издана в 1990 году. К сожалению, стихи из нее пришлось изъять, и опять все из-за моего характера, так как я решила оставить «голодающим кусок». Пожалела. Есть такая поговорка: «Пожалел волк кобылу, оставил хвост да гриву». Святая наивность! Надо было «с волками жить, по-волчьи выть». Моя рукопись занимала 20 печатных листов, то есть столько, сколько отводилось издательством «Московский рабочий» на все писательское отделение в год. И я решила сократить рукопись на 8 печатных листов, чтобы кто-то еще смог что-то опубликовать. А печатались одни и те же товарищи. Чуть-чуть подработают, добавят — вот вам и новая книжка стихов. Чего после драки кулаками махать! Умная мысля приходит опосля. Век живи, век учись, а все равно дураком помрешь. Видно, на тверской земле не в коня мне был корм. И стала я в Москве «чай пить и книжки рубить», до Твери только щепки летели, а в Москве звания давали, как там хотели!
Свободное копирование
