Ностальгия
Литературно-документальное произведение, пусть оно и обозначено словом «документальный», всегда слегка, но отличается от истинно-документального. В данном случае это касается нашего дома на Новобежецкой улице. Дом первого этажа состоял из нескольких комнат, расположенных словно в тетрадке по русскому языку — в линеечку. Если смотреть с улицы, то справа шла длинная комната, поперек перегороженная так, что получались две комнаты. Там жила «милиционериха». Мужа ее не взяли на фронт, так как много детей, к тому же они срочно заводили еще одного. А так как муж работал милиционером, то ее и прозвали «милиционериха». Очень скандальная женщина. Оно и понятно — много ребят. У «милиционерихи» была привычка все съестное выставлять на окно для всеобщего обозрения. А уж если что печет, то поставит на подставку. А мы знали, что дети ее всегда голодные. Да и мы не сытые, но делились. Во второй, узенькой продольной комнате, жила интеллигентная немолодая дама с дочерью-врачом. Муж врачихи был политическим осужденным, куда-то сослан. Но мы потом видели его вернувшимся. Жили они очень тихо.
А вот в третьей части дома, самой большой, под нами жила соседка по фамилии Баринова. Она действительно соответствовала фамилии. Сзади дома пристройка, где жила женщина-певунья. Когда закончилась война, к ней приехал жених, сыграли свадьбу. Он стал работать в милиции. Все время на протяжении нескольких лет я встречала его в магазинах в обществе молодых парней. Когда они появлялись, можно было свободно ходить, не думая о своих карманах и кошельках. Такая у него была служба. А еще я помню, как он жаловался маме, говоря:
— Девка-то моя оказалась стародевкой. Никак не сделаю из нее бабу! Все заросло.
Но мы больше дружили с теми, что жили во дворе в длинном флигеле — с тетей Марусей Сдобниковой, работавшей на хлебозаводе. Она подтаскивала то в лифчике, то в ... и хлеб, и мучку, и сахарок. Мы у ней покупали. Еще дружили с Грачевыми. Муж у Грачевой маленький, щупленький, вредненький, а дочь потом училась на врача, была не очень способной, но упертой. Сидела на чердаке своего сарая и зубрила, вгрызалась в медицину. Недавно зашла в этот свой дом. Вышки нет, планировка комнат другая, все старое, в запустении, а люди живут уже другие. И от моих трех тополей под окнами дома одни полусгнившие пни.
Свободное копирование
