К Исаевскому ручью
— Айда к Исаевскому ручью! — предлагает Феликс. — Там передовая была. Интересно посмотреть.
Мы, конечно, согласны. Отправляемся по Тверце на «лыжах», если так можно назвать узкие дощечки. Лыжи смастерили сами. Тонкие доски обстругали рубанком, ошкурили наждачной бумагой. Носы у «лыж» почти не загнуты. Сколько Феликс ни грел, ни гнул дощечки, они плохо поддавались. Поэтому не едем, а идем. Зато не увязаем в рыхлых сугробах. Повсюду из-под снега торчат глыбы истерзанных замерзших лошадей. Иногда проступают полы зеленых шинелей, подошвы немецких сапог. В испуге поворачиваем назад. И только у вмерзшей в лед баржи решаем передохнуть.
— Там, — говорит Игорь, — тетенька сидит.
— Какая еще тетенька? — спрашиваем Феликса.
— Замороженная.
Под самой стенкой баржи сидела женщина, прижимая колени к лицу. Весеннее солнце и ветры скинули с головы и плеч снежную маскировку.
— Может быть, это Симка? Она пропала без вести. Была партизанкой!
Мы пытаемся рассмотреть лицо женщины. Оно поклевано птицами. Снова делается страшно.
— Нет, не Симка, — говорит кто-то из ребят. — Симка так не смогла бы.
И мы уходим, с трудом переставляя ноги по рыхлому липкому снегу.
Свободное копирование
