1779–1781 - 1

IX. 1779–1781

Лозен в армии. — Проекты высадки десанта в Англию. — Борьба за независимость Америки.

Де-Сартин был очень смущен моей просьбой об отставке. Он не знал, как сообщить королю о том, что я бросил военную службу, что я сделал это не из каприза, а имел полное основание поступить так и всему виной был он сам. Он начал со мной переговоры по этому поводу через де Морепа, отношения с которым у него стали значительно лучше. Я ответил де Морепа, что вышел в отставку потому, что де Сартин торжественно обещал мне, что не тронет моего полка и даже, наоборот, пополнит его, а вместо того расформировал его и взял к себе корпус де Нассау, который до сих пор не считался королевским, как мой полк; что я не намерен жаловаться на это, но служить больше не желаю. В этот же вечер говорил со мной и сам король с большой добротой и очень чистосердечно. Он сказал, что отдаст нужные приказания де Сартину, чтобы тот обращался со мной так, как я этого заслуживаю.

В это время герцог Нассауский сделал было попытку овладеть Джерси, но она не удалась, он потратил на это огромную сумму денег и был почти разорен, так, что королю пришлось взять на себя уплату его долгов и позаботиться о его полке. В это время принц Монбарей, военный министр, со дня смерти де Сен-Жермена, предложил мне отдать в полную собственность королевский германский полк, бывший раньше под командой де Нассау, и сказал, что только при этом условии король уплатит его долги. Выбирать было не из чего, я прямо заявил, что скорее покончил бы с собой, чем стал бы пользоваться несчастием другого.

Де-Сартин опять затеял со мной переговоры, чтобы заставить меня поступить под его начальство. Я поставил тогда следующие условия, которые были одобрены де Сартином, но которые он, конечно, не выполнил. Я требовал, чтобы мне дали в полное мое владение легион, состоящий из 1800 чел. пехоты и 800 чел. кавалеристов, и, кроме того, чтобы мне была обеспечена первая вакансия, которая откроется в венгерской кавалерии. Покончив с этим вопросом, я отправился в Хот-Фонтен к мадам де Мартенвиль, которая продолжала ко мне относиться по-прежнему.