Следующий!..

Анатолий Михайлович Иоффе

Записки врача-гипнотизера

Следующий!..

– Внимательно слушайте мой голос! Ваши веки тяжелеют, тяжесть разливается по всему телу! …Все тише, все темнее становится вокруг вас…

Женщина смотрит на блестящий шарик, но не засыпает, хотя я усыпляю ее минут двадцать. Мой голос начинает хрипнуть, на лбу – капли пота, а ей хоть бы что. Я так устал, что с удовольствием сам бы сейчас заснул, а она все так же смотрит не шарик и не засыпает. Больная, наверное, добросовестно старается заснуть, ведь она пришла лечиться ко мне от мучительной болезни, но сон не наступает. Врачи, пришедшие посмотреть на первый в этом городе сеанс гипноза, начинают переглядываться. «Прихвастнул», – наверное, думают они. А мне хочется сказать: «Да нет же, честное слово, у меня получалось раньше! И ведь не каждого можно усыпить!» Все равно неприятно. Я не сдаюсь, хотя дело близится к неприятной развязке.

– Ваша голова словно наливается свинцом, – хрипло говорю я. Это моя вытянутая рука словно налилась свинцом! Она начинает дрожать. Я напрягаю всю силу воли, чтобы руки не опустились. Ой, как нехорошо!

Внезапно веки женщины закрываются, по телу пробегают легкие судороги.

Заснула! Сон неглубокий, но даже такая маленькая победа радует, хотя усыпить – это полдела, главное – вылечить ее гипнозом. Для этого нужно огромное умение, опыт. А откуда они у меня, когда мой врачебный стаж –четыре месяца? Но выход только один: идти вперед, рискуя заблудиться в дремучем лесу человеческой психики. Мало кто может сказать, что знает психику человека, но многие из тех, кто говорит, что знает, глубоко заблуждается.

Однако, в этом городе врачи-гипнотизеры нужны сотням терапевтических, хирургических, кожных больных, не говоря уже о некоторых нервнобольных, которым лечение гипнозом совершенно необходимо.

Получилось так: я был направлен работать кожным врачом на большой металлургический завод, но, когда главврач узнал, что я занимался в институте гипнозом, он предложил мне еще работать в кабинете психотерапии (лечения словом и внушением) в городском кожном диспансере.

В жизни не никогда не знаешь точно, что выйдет из дела, которым начал заниматься: или «пшик» или оно оставит след на всей твоей судьбе, войдет в твою плоть и кровь, определит отношение ко многим вещам. Так же бывает, когда знакомишься с людьми: чаще всего не подозреваешь, что получится из нового знакомства.

Начав заниматься гипнозом «по совместительству», я не мог знать, чтó из этого получится. Ведь основной работой было амбулаторное лечение кожных больных. Помню, до начала занятий гипнозом я пережил несколько неприятных недель: работал один, редко имея возможность посоветоваться с опытными товарищами, и вдруг почувствовал, что стою на одном месте: применяю два десятка лекарств в своей практике, шаблонно выписываю пасту Лассара, ляпис и хлористый кальций по столовой ложке три раза в день.

Где же просвет, где же творчество? Может быть, творчество в работе врача– это пустые слова? Больные приходили и уходили, унося одинаковые рецепты. Снова открывается дверь:

– Здравствуйте.

– На что жалуетесь?

Неужели я обречен всю жизнь выписывать хлористый кальций? Когда я выдавливал из себя: «…По столовой ложке три раза в день», – мне становилось неловко. Где же ключ к пониманию болезни?

Выйти из этого тупика мне помогли занятия гипнотерапией. Работа озарилась, наконец, светом осмысленности. Я почувствовал, что надо очень многое понять в человеке, чтобы его вылечить. Я понял, почему иной раз слабое лекарство действует вернее, чем сильное. Мне стало ясно, насколько мало я знаю психологию человека, и я постарался узнать ее больше.

– Следующий! – я стараюсь сделать вид, что для меня это действительно «следующий» – сотый, тысячный больной.

– Скажите, а вы не студент?

– Да нет же, самый настоящий врач!

– А я себе гипнотизера не таким представляла. Правда, вы черный, но больно уж молодые. А потом глаза… Они у вас карие с рыжинкой, а я слышала от людей, что глаза должны быть черными. Как же так?

Гипноз – это такая область, с которой связано несметное число предрассудков и суеверий. Недаром он пришел в науку окольным путем, и до сих пор у многих о нем совершенно неправильное представление. Поверье о том, что глаза у гипнотизера должны быть обязательно черными, – пример одного из множества неверных представлений о гипнозе. Умение гипнотизировать – не удел исключительных личностей, как это пытались внушить людям авантюристы, имевшие благодаря гипнозу немалую наживу. И секрет вовсе не в глазах. Если уж говорить о внешних чертах врача-гипнотизера, то гораздо большее значение имеет его манера держаться, умение подойти к больному, завоевать его доверие. Из внутренних качеств важнее всего, наверное, увлеченность гипнотерапией, желание помочь людям, умение сосредоточиться, упорство. Особая сила воли, которой по поверьям, должен обладать гипнотизер, может больше всего пригодиться ему, чтобы не опускать руки после неудач. Утверждение, что глаза должны быть обязательно черными – плод чьей–то фантазии. Известны отличные гипнотизеры с голубыми, серыми и зелеными глазами.

Однако в том, что о гипнозе существует до сих пор так много поверий, нет ничего удивительного – ведь «чудеса», доступные гипнотизерам, заставляют задуматься даже самого трезвомыслящего человека современного мира. Можно себе представить, какой эффект гипноз производил в древние времена, когда находился в руках служителей культа. «Чудесные» исцеления, «видения наяву», удивительное поведение загипнотизированного человека, множество других мелких и крупных чудес долгое время были страшным оружием в руках шарлатанов. В те времена все объяснялось действием потусторонних сил. Особое впечатление производили случаи внезапного исцеления: прозрение слепых, возвращение дара речи немым, мгновенное выздоровление паралитиков. Изучение обстоятельств, приводящих к подобным излечениям, показало, что многие из этих излечений вызваны применением гипноза или внушением наяву. Мнимые исцеления по договоренности с партнером заранее – чистое шарлатанство. Но авантюры не достигали бы таких гигантских, иногда исторических размеров, если бы все загадочные явления, связанные с этой областью, были блефом.

Долгое время ученые игнорировали явления гипноза и внушения, а если и объясняли, то толкование их было совершенно неправильным. Причина того –исключительная сложность всего, что связано с работой человеческого мозга. Ведь законы мозга – сложнейшего в природе органа – наука не могла раскрыть в течение многих веков. Впервые сдернул завесу таинственности с этих явлений талантливый русский исследователь И. П. Павлов. «Ключом» к открытию законов высшей нервной деятельности стал его метод условных рефлексов. Своим открытием он разрушил сразу многие мифы, в том числе и миф о существовании души. Академик Павлов впервые совершенно ясно определил, что гипноз – это частичный сон, который может быть различным по глубине и интенсивности. Научно исследовав и обосновав законы внушения и гипноза, великий физиолог не только лишил всякого рода мистификаторов их оружия, но и передал трофей на службу медицинской науке. Сейчас многие врачи успешно лечат гипнозом больных.

Из работ Павлова стало ясно, что во время сна и гипноза клетки мозга приходят в особое состояние. От обычного сна гипноз отличается лишь тем, что его можно вызвать искусственно, и тем, что если можно так выразиться, это управляемый сон.

Чтобы вызвать гипноз, создают ту же обстановку, которая способствует возникновению сна: равномерный шум, полумрак, покой. Кроме того, гипнотизер применяет еще один могучий фактор – внушение словом.

В моем кабинете было все, чтобы усыпить хоть целый взвод: равномерно то загоралась, то потухала зеленая лампа, монотонно постукивал метроном, плотные шторы процеживали дневной свет ровно в том количестве, которое было необходимо, чтобы создать полумрак. Все это поначалу вызывало во мне неимоверное желание спать. Несколько хуже обстояло дело с пациентами. Они почему-то очень медленно засыпали. Потом я понял, в чем дело: у меня не хватало уверенности в себе, а пациенты подсознательно чувствовали это. Но выход был один – идти вперед, понемногу набираясь опыта. А ведь опыт в основном – это личная коллекция ошибок. А какой–то внутренний голос говорит: «Да, но перед тобой человек! А чему учили тебя в институте? За шесть лет обучения, кроме non nocere – не вреди (лат.),осталось ли у тебя что-нибудь в голове.» Честное слово, когда сидишь первый день на приеме, кажется, что мало.

Постоянно набирался опыт. Врачи хорошо относились к новому в этом учреждении методу лечения. Мне дали лучший в диспансере кабинет, где по субботам принимал знаменитый профессор. Достать мигающую лампу и метроном было делом нелегким. Завхоз больницы, гордо именуемый «заместителем главврача по лечебной части», обошел не один десяток учреждений, прежде чем добыл электрореле для мигающей лампы и метроном.

Окружение, обстановка лечебного учреждения значат очень много, гораздо больше, чем принято думать. Цвет, освещение комнаты, форма предметов могут повышать или понижать нашу работоспособность, делать вас веселыми, печальными, излечивать или обострять болезни.

Об огромном влиянии цвета на душевное состояние человека писал великий поэт и философ Гёте, работал в этой области и русский ученый Ломоносов. «Цвет способен на все, – говорит один из современных специалистов в области цвета. – От него можно требовать гармонии, от него можно требовать резкого воздействия. От него можно ожидать чудес, но он может и вызвать и катастрофу.» Последнее время у нас стала развиваться новая отрасль науки – техническая эстетика. Она помогает лучше, производительнее работать, создает хорошее настроение и сохраняет здоровье. Небольшой букет из хорошо подобранных цветов, мебель приятной формы и цвета могут сделать революцию в мироощущении человека. Красивые вещи обладают огромной силой эмоционального воздействия. С математической точностью доказано, что в цехе, где станки выкрашены унылой серой краской, работать труднее и производительность труда гораздо ниже, чем в таком же цехе, где станки и стены ласкают глаз своим цветом. Нет такой профессии, где окружение не влияло бы на работу и на здоровье человека. Даже вещи, которые мы, кажется, не замечаем, оказывают на нас воздействие. Да, вещи тоже обладают своим характером, они бывают добрые и злые.

Мост Бэкфрай в Лондоне пользовался дурной славой: он был известен как место, где происходит наибольшее количество самоубийств. Психологи обратили внимание на то, что мост выкрашен в мрачный черный цвет. По их совету мост был перекрашен в теплые, светлые тона. Число самоубийств намосту сократилось более чем на 30 процентов. Разумеется, мост не мог сам по себе вызвать желание покончить с собой, но несомненно, что его окраска была для многих той самой каплей, которая переполняет чашу. Как разительно действует на человека обстановка, я не раз имел случай убедиться на собственной практике.

Ко мне на прием ходил мастер алюминиевого завода С.

Его экзема не поддавалась никакому лечению, хотя лечил я его довольно энергично: и вливаниями, и порошками, и мазями. За два месяца мне неудалось добиться ни малейшего улучшения. Более того, болезнь стала прогрессировать. Я уже подумал о том, не перевести ли его на инвалидность, как вдруг у меня мелькнула одна мысль. Я спросил его:

– Что вы любите больше всего?

Подумав, он смущенно ответил:

– Ловить рыбу где-нибудь в хорошем месте. Сидишь у реки, а в ней камыш отражается.

Как выяснилось, он любит природу, пишет пейзажи.

– Продляю вам больничный лист, – сказал я ему. – Езжайте куда-нибудь в красивое место на Томи и ловите рыбу. Все лекарства отменяются.

– Неудобно как-то иметь больничный лист, а самому рыбу ловить. Увидят меня с удочкой, что скажут? – пробормотал он.

– Вам это нужнее, чем лекарство. Ответственность за такое лечение беру на себя, – возразил я, а самому тоже страшновато стало: вдруг идея себя не оправдает?

Через неделю, когда С. пришел ко мне на прием, я убедился, что душевный покой и сибирская природа сделали то, что не могли сделать лекарства. Состояние пациента улучшилось, он стал вполне работоспособным.

Таких примеров можно привести немало. Разумеется, нельзя всем рекомендовать подобное лечение – медицина не терпит шаблона и жестоко мстит тому, кто пытается к нему прибегнуть.

…Вечер. Просторный кабинет. Штор раздвинуты – по улицам крадутся сумерки. Из окон открывается великолепный вид на раскинувшийся вдоль реки город. В зеленоватом небе – спокойные вечерние облака.

Следующий!..

Этот «следующий» – Володя К. С тех пор, как себя помнит, Володя страдает тяжелейшей экземой, причем состояние его особенно ухудшается зимой, и он почти всю зиму проводит на больничной койке. Глядя на его руки и туловище, до крови изодранных ногтями, я начинаю понимать людей, покончивших жизнь самоубийством от страшного непрекращающегося зуда.

Парень с надеждой смотрит на меня – ведь я воплощаю в его глазах могущественную науку, а он «перепробовал» почти все методы лечения.

Он быстро засыпает. Я всеми фибрами рвусь в бой с подлым врагом –экземой. Больной мерно дышит – сейчас он полностью подчиняется моим словам, которые влияют на самые интимные процессы в организме. Только бынайти такие слова… Голос мой звучит размеренно, уверенно. За окном густеет вечер.

И вдруг: «Уандыши, уандыши-и-и!» – двое пьяных ревут под окном «Ландыши»! Ух, не знаю, что бы я с ними сделал! С трепетом смотрю на Володю. Не проснулся ли? Но он по-прежнему дышит глубоко, по-детски приоткрыв рот. «Ландыши» навсегда исчезают в переулке.

– Зуд пройдет навсегда. У вас будет крепкий сон, хороший аппетит, хорошее, бодрое настроение. Вы будете здоровым человеком.

Я стараюсь говорить так, чтобы мои слова западали в душу пациента. Эффект лечения зависит часто не только от того, что говоришь, но и как говоришь, от постановки голоса. Какая все-таки интересная работа у врача!

Сегодня я провел всего два сеанса, но так устал, что едва добрел до дому и заснул как убитый.

…Следующий!

С кем меня столкнет судьба? Этого человека я никогда не видел, но он будет готов открыть мне душу, такие сокровенные уголки, которые не открывает иногда даже самым близким – ведь он пришел, чтобы избавиться от недуга.