Несколько слов о крестьянском и кулацком вопросе

XXIX. Несколько слов о крестьянском и кулацком вопросе

 При Ленине в Советском Союзе крестьянский вопрос не затрагивали. Ленин сначала поставил лишь цель ликвидации кулачества. Однако кулаков по существу нельзя считать простыми крестьянами. Слово "кулак" по-венгерски значит: сжатая кисть руки, кулак. То есть кулак - это тот, кто держит в руках крестьян всей деревни. У кулака, естественно, была земля, но большей частью он занимался торговлей. Он скупал урожай у крестьян, пшеницу, хлопок и т.д. Когда у бедных крестьян к весне кончался хлеб, то он отправлялся к кулаку просить в долг, и тот никогда не отказывал, но требовал отработать. Эта отработка, конечно, была в самую страду, когда рабочая сила была самая дорогая. Бедняк, который получал от кулака в долг, видел в нем не своего эксплуататора, а своего благодетеля, который помог ему зерном в самый голод.

 Ленин, который дал крестьянам землю, никогда не хотел насильственно заставлять крестьян идти в колхозы. Ведь Ленин не хотел насильственно ликвидировать даже частную торговлю. Его точка зрения была следующей: частную торговлю можно сразу прекратить с помощью государственного декрета, но этого делать не следует. Нужно так развивать государственную торговлю, социалистическую торговлю, чтобы она могла бы продавать гораздо лучшие товары и по более дешевой цене, чем частная торговля, и тогда трудящиеся не будут покупать у частника, то есть последние будут вынуждены сами закрыть свои магазины.

 Насильственная коллективизация крестьян началась только через пять лет после смерти Ленина (в 1929 г.). Теперь ликвидировали не только кулаков, но и зажиточных крестьян, хороших хозяев, которые не раздали свою землю, а возделывали ее совместно с своими сыновьями, дочерьми, невестками и зятьями. Но и этого было мало. Совсем малоземельных крестьян и даже безземельных, которые были против коллективного хозяйства, относили к кулакам (по-русски их называли "кулацкими подпевалами", что значит "стоящий на стороне кулаков").

 Эти меры были одним из первых уродливых порождений начинающейся эры сталинизма. В 1932-33 годах я много раз встречался в Москве на окраине Сталинского район с крестьянками в тулупах, с двумя-тремя детьми, которые сидели на снегу, и протягивали руки за подаянием. Все они были из семей зажиточных крестьян, которых просто прогнали из деревень и сделали нищими. А мужа и отца просто отправили в лагерь. Когда я был на Соловках, я встречался и говорил со многими крестьянами с Кубани, которых привезли сюда во время коллективизации. Это были самыми трудолюбивые и надежные работники в лагере, и даже общество воров и бандитов не могло испортить этих людей.