XXVI. Возвращение в Москву
В феврале 1932 года мне наконец удалось вернуться из Петрозаводска. Я приехал в Москву и временно остановился у Шурека. Тогда он жил в одной комнате на углу Новой Басманной и Орликова переулка, на пятом этаже. Сама квартира состояла из семи комнат, и в каждой комнате жили разные жильцы. В семикомнатной квартире, естественно, была одна кухня, одна ванная и, что самое ужасное, одна уборная. Число жильцов превышало 25 человек. Можно себе представить, какая очередь в уборную была по утрам, когда люди собирались на работу. У Шуреков была одна кровать, на которой спал Шурек и его жена, Жужа Надь, которая была известна тем, что во время Советской Республики, когда на Дунае мониторы начали контрреволюционное наступление против Дома советов, она стала стрелять по мониторам из автомата. Диван, который стоял в комнате, занял я.
Хотя у меня с директором Электрозавода была договоренность о том, что когда я перееду в Москву, мне сразу же дадут комнату, директор не мог или не хотел выполнить это свое обещание, и прошло шесть месяцев, когда завод дал мне наконец комнату в новом квартале, построенном Электрозаводом в Сталинском районе, на месте картофельных полей.
В 1932 году и несколько лет после Электрозавод был самым крупным и самым эффектным предприятием Советского Союза. Когда в Советский Союз приезжали иностранцы, то им первым делом показывали Электрозавод. До 1932 года директором завода был Булганин, который позже, после второй мировой войны, стал маршалом и председателем Совета Министров Советского Союза, пока его не сместил Хрущев. Завод уже тогда был награжден двумя орденами Ленина. В 1932-33 гг. на заводе было 35 тысяч работников, включая работников и госхоза, который также относился к Электрозаводу.
В 1932 году в результате насильственной организации колхозов по всему Советскому Союзу хотя и не было голода, но продовольственное снабжение настолько ухудшилось, что организовать питание, достаточное для поддержание здоровья людей, было очень трудно. Поэтому большим предприятиям дали госхозы для того, чтобы они сами наладили бы там производство. Помимо сельскохозяйственного производства, Электрозавод имел собственное продовольственный магазин и текстильный магазин. Эти магазины обслуживали только работников Электрозавода.
В 1932-33 гг. на продовольственном снабжении стали сказываться последствий начатой в 1929 насильственной коллективизации. Мяса не было вовсе, а чтобы у рабочих было все-таки мясо, началась усиленная пропаганда за разведение кроликов. Все предприятия начали организовывать кролиководческие хозяйства, и партия и профсоюзы агитировали рабочих, чтобы все, у кого есть хоть малейшая возможность для этого, начали бы дома разводить кроликов. Через некоторое время на прилавках продовольственного магазина завода появились кролики. Это были тощие тушки лилового цвета, которые скорее походили на ободранных кошек, поэтому почти не было таких, кто купил бы это, с позволения сказать, мясо.
Продовольственное снабжение на заводе также стало совсем плохим. Ввели т. н. творожные запеканки из соевых бобов. Это делалось так: каким-то образом превращенные в подобие творожной массы соевые бобы поджаривали на пару на больших противнях и заливали какой-то мармеладной жидкостью. Поначалу, когда эта еда была еще в новинку, люди ее еще ели. Но когда ее стали предлагать каждый день, почти не было охотников есть эту кислую, невкусную еду. На второе варили компот из сушеных мелких абрикосов. Этот сушеный мелкий абрикос (урюк) заготовили, как говорили, где-то на Кавказе, где он несколько лет провалялся на чердаках.
Когда стало ясно, что даже в Москве рабочих невозможно обеспечить продуктами, то газеты начали кампанию за использование сои. Как водится в подобных случаях, в газетах печатались большие статьи, в которых пелись гимны о великолепных качествах соевых бобов. Немедленно был организован научный институт, который занимался изучением обработки соевых бобов, а потом были приняты меры о том, чтобы и в Советском Союзе на больших территориях было организовано выращивание сои.
Свободное копирование
