Опять на Поповом острове - 5

 Погода на острове очень капризная. Случается, что утром мороз градусов 20, а когда северный ветер приносит тепло от Гольфстрима, то к вечеру идет дождь. Кстати, холода здесь не сильнее, чем в Москве, только зима длиннее и теплое время очень непродолжительно.

 Зимой часто бывает северное сияние. По всему небу сверкают чудесные огни. Местное население говорит, что северное сияние бывает тогда, когда в Северном Ледовитом океане бывает буря. Северное сияние - отражение бури.

 Зимой в заливе ловят рыбу так, что прорубают огромные проруби в замерзшем льду. Потоки мелкой рыбы (сельди) иногда такие большие, что зимой лопатами сотнями выгребают на лед эту излюбленную мелкую рыбешку, которую засаливают и едят круглый год.

 То, что в море есть прилив и отлив, я всегда знал и читал об этом. Но то, что прилив и отлив отличаются такой силой, я впервые увидел только здесь. Когда в конце зимы начинается таяние и ледоход, то во время прилива морской залив наполняется обломками льдин на метр в вышину, а во время отлива полностью очищается, потому что отлив всегда выносит обломки льдин в открыток море. В 1927 или в 1929 году по случаю праздника хотели украсить помещение клуба. Я с другим заключенным, который был, кстати, преподавателем физкультуры и лучшим спортсменом на острове, на лодке переплыл на маленький островок в заливе, чтобы наломать хвойных веток для украшения. Прилив и отлив сменяются через шесть часов. Когда мы отплыли на островок, мы могли спокойно грести, когда же мы возвращались, начался прилив, так что нам ценой больших усилий удалось достичь берега. Вода бурлила так, как обычно в середине Дуная.

 В заливе Белого моря есть животное, которое называется "белуха". Когда оно плывет в море, то его красивая серебристая спина видна из воды. Это животное нельзя обижать, и рыбаки наверное сильно изобьют того, кто посмеет застрелить белуху. Белуха - самая лучшая помощница рыбаков, потому что это животное гонит из Белого моря рыбу в залив и прижимает рыбу к берегу. Рыба, спасаясь от белух, устремляются к берегу.

 Рыбаки, кроме ловли рыбы, промышляли еще и добычей жемчуга. В раковинах они находили мелкие или более крупные жемчужины. Большие покупали закупщики, а мелкие оставались у рыбаков, нанизывались на нитку, и по праздникам их носили девушки. По случаю одного местного праздника мой подчиненный из местных взял меня с собой в Кемь. Там по случаю праздника по улицам ходили девушки в народной одежде и на шее каждой красовались настоящие жемчужные ожерелья, которые они получили или унаследовали от своих матерей и бабушек.

 При Советах добыча жемчуга прекратилась. Раковины погибли. Долгое время не знали, что случилось с раковинами. Но позже догадались, что причиной гибели раковин было то, что при советской власти еловые бревна сплавляли по заливу, не очистив от коры, и образовавшиеся от этого кислоты погубили раковины или вызвали их исчезновение.

 Раньше, до советской власти, производство в расположенных на берегу залива лесопильнях велось в одну смену, и поэтому требовалось гораздо меньше бревен, поэтому заготовщики леса сразу же на месте очищали дерево от коры, которую сжигали тут же на месте, и в море попадали очищенные бревна. Во время советской власти заготовки леса возросли в три раза, поэтому очистить бревна на месте было невозможно, и они так и сплавлялись по морю. От этого и погибли жемчужные раковины.

 Кемь была местом ссылки еще и при царе. Политических преступников административным путем ссылали в Кемь. Когда я попал сюда, я еще встретился с одним бывшим политическим заключенным, который попал сюда при царизме, женился и открыл небольшой магазинчик. В мое время он был секретарем райкома. Тогда это был уже седовласый мужчина. При царизме политические заключенные получали от государства плату. Если я хорошо помню, здесь каждый ссыльный получал от царского правительства 7 рублей в месяц. В те времена за 5 рублей ссыльный мог получить квартиру и питание, а два рубля у него оставались на личные расходы.

 Население острова вообще не пило вина. Пили водку, как и почти всюду в России. Однако водку не всегда можно было достать, а кроме того она была гораздо дороже, чем приготовляемая дома "бражка". Для ее изготовления нужно было пшено, небольшое количество сахара и немного дрожжей. Все это клали в небольшую деревянную бочку, заливали несколькими литрами кипятка, плотно закрывали и ставили рядом с печкой настаиваться в тепле. Через 5-6 дней "бражка" была готова, и от нее можно было основательно захмелеть. А если протрезвев, на другое утро выпивали стакан холодной воды, что человек снова приходил в состояние алкогольного опьянения.

 Можно спокойно утверждать, что там, на Поповом острове, эта "бражка" была поистине всенародным напитком.

 Во время моего пребывания там меня много раз посещали находившиеся на Соловках венгры, если по каким-то делам приезжали на остров. Однажды они привезли известие, что на Соловках находится Эндре Руднянски, осужденный на 10 лет. Тогда это был максимальный срок лишения свободы. Руднянски происходил из Трансильвании и был народным учителем. Он был другом Белы Куна и во время плена он был его первым помощником. Так же как и Кун, он знал большинство руководителей-большевиков. Его отправили в Европу с большими деньгами, однако он, прибыв на родину, оставил коммунистов с носом, присвоил деньги и, говорят, стал за границей осведомителем.

 Он оказался в руках у русских, сев за границей на русский корабль, чтобы попасть в Швецию. Однако на корабле его узнали, сделали небольшой крюк и в открытом море передали на другой русский корабль, на котором его доставили в Москву. Какова была его дальнейшая судьба, не знаю, потому что в 1928 году я покинул остров.