Несмотря на понимание моей профессиональной пригодности и положительного влияния на взаимовыгодные отношения с заказчиком, А.П. Суворов как-то очень легко соглашался на мой уход из филиала. Первый раз это было примерно в 1975-76 г.г., когда я хотел уехать на работу в Приаргуньский Горно-химический комбинат (подробней попозже), а второй раз в самом конце семидесятых, когда меня пригласил на работу в то время Генеральный директор объединения "Узбекзолото" Аброл Кахаров на должность его заместителя по КС. Суворов без комментариев подписывал мои заявления. Но и не возражал, когда я оставался на месте.
Зачастую наши с Суворовым мнения расходились при обсуждении многих вопросов на заседаниях партийного комитета, членом которого он (Суворов) практически был постоянно. В составе парткома, как правило, оказывались наполовину коммунисты, поддерживающие директора во всех его предложениях и наполовину (иногда и меньше половины) тех, что имели смелость поддерживать деловые предложения, отрицаемые директором. Почти постоянно становился членом и секретарем парткома Филиала Николай Бережной, числившийся начальником бюро механизации отдела комплексных инженерных изысканий, а фактически выполняющий только партийную должность. В "возглавляемом" им бюро трудились опытные буровик В. Верещагин, механик Ванюшин, которые справлялись без непосредственного руководства Бережным. Бережной очень умело строил политику лавирования в отношениях и с директором Суворовым, и с членами парткома не согласных с действиями директора, и с руководством Янгиабадского горкома КПУз, имея очень покладистый характер иногда переходящий в беспринципность. Интересно, что А.Суворов в случаях, когда по какому либо важному с его точки зрения вопросу, обсуждаемому на заседании парткома, Н. Бережной не поддерживал директора, начинал требовать отчета последнего за промахи в работе бюро механизации, прекрасно понимая непричастность Бережного к случившимся событиям.
Особо приближенным к директору из ГИПов был А. Г. Галочкин, ГИП по ЛГХК, работавший на проектной работе еще со времен СПБ-2 в г. Чкаловске, мой однокашник по горному факультету. В пятидесятых годах, будучи в командировках в Чкаловске, я неоднократно посещал семью Галочкиных. Сейчас же, работая рядом, коллеги по должностям при ровных отношениях мы ни разу не встречались семьями, наши жены не знали друг друга. Мне кажется, что это было влияние Суворова. Семьи Суворова и Галочкина дружили и часто встречались. Супруга Галочкина тоже работала в филиале в техническом архиве. Думаю, что здесь была просто зависть в моих успехах - ведь удельный вес мой, как ГИПа успешно рос, моя группа в большинстве случаев завоевывала первое место в социалистическом соревновании, получая за это полагающиеся знаки (вымпела, знамена, грамоты) и мизерные материальные добавки, которые мы дружно вкладывали в горячительные напитки на "обмывание" победы.
Мой авторитет в коллективе рос не только за счет успехов в производственных делах, в умении управлять процессом проектирования, решительно принимать решения, особенно в случаях больших разногласий между специалистами, доводить их до исполнения и получать при этом необходимый эффект, но и за счет моих выступлений на общеинститутских форумах (профсоюзных конференциях, отчетно-выборных партийных собраниях и др.), в которых я логично, обоснованно и критиковал и предлагал решения, причем, делал это в очень доходчивой форме, с юморком. Аудитория с большим одобрением принимала мои выступления и предложения. Я всегда тщательно заранее готовился к своим выступлениям, писал тезисы, но произносил речь без бумажки. Мое умение управлять собранием, приобретенное за время работы в руководстве большими коллективами предприятий, очень понравилось как руководству филиала и общественных организаций, так и участникам этих собраний, меня, как правило, избирали председателем наиболее ответственных форумов, на которых вырабатывались важные для коллектива положения и на которых ожидались бурные дебаты. Это, так сказать, общая обстановка в которой шла моя работа.
Свободное копирование
