Жена его, носившая почему-то другую фамилию, отдала в полное наше распоряжение большую комнату и кухню со всем ее оборудованием. Сама она где-то служила и приходила домой на ночь и то не всегда.
В спокойной раньше Вене, начались бомбардировки. Мы прятались обыкновенно в огромном, круглом бункере, но часто, не успевая добраться туда, пережидали налеты в подворотне какого-нибудь дома, а то даже под деревьями, недалеко находившегося от нас Шенбрунского парка.
К нам стала часто заходить сестра хозяйки, Труда: уже немолодая девица с неизвестного рода занятиями и рябым от оспы лицом. Она жила отдельно. Потом показался и ее «жених», подозрительный тип с неприятными, словно стеклянными глазами. Руки и ноги «жениха» мотались во все стороны, будто ему трудно было держать самого себя вместе.
– И что вы везете во всех этих ящиках? – допытывалась у меня Труда.
– Наши вещи, провиант, картошку, – отвечала я.
– Картошку?..
Через некоторое время Елена, желая что-то достать, заметила, что доски у одного ящика были сорваны, а потом прибиты на разорванные уже дырки. Оказалось, что многих вещей там не доставало. Мы, почему-то, ничего об этом нашей хозяйке не сказали.
После одного налета мы не пошли на обед в Ратхаузкеллер, куда обыкновенно ходили, а сразу вернулись домой.
В доме никого еще не было. Я начала готовить на кухне.
Вдруг за дверью послышался какой-то шорох. Я обернулась. Кто-то вкладывал ключ в скважину замка. Я похолодела. Глаза, не отрываясь, смотрели на дверь. Она открылась. На пороге показался жених Труды. За ним стоял еще кто-то.
– А… вы здесь, одна? Где ваш муж? – спросил «жених», махая, точно плетьми, руками и придвигаясь ко мне.
В это время из соседней комнаты вышел Валентин Михайлович и за ним Елена.
– Я здесь, что вам угодно? – сказал он.
– Ах, извините, мы думали застать здесь Труду. Она просила зайти за ней и оставила мне ключ, – придавая небрежный тон словам, сказал «жених». Заторопившись, они оба вышли.
Странно неясное ощущение опасности со стороны людей, у которых мы жили, овладело нами.
Уже давно Валентин Михайлович ходил в один беженский комитет и просил, чтобы нам указали место или дали адрес, куда мы могли бы уехать. Нам обещали, но дело тянулось, так как велась переписка с одним богатым и великодушным чехом. Он предоставлял свой летний домик в распоряжение беженцам, но перед тем, как дать свое окончательное согласие, он хотел знать, кого ему пришлют. К нашему счастью, он согласился нас принять и, как оказалось, в самый нужный момент.
Свободное копирование
