Незаметно подошла осень. Улетели журавли, разъехалась молодежь. Над поредевшим садом потянулись низкие тучи. На дороге, взбухшей от грязи, лужи и прорезы колес наполнились тяжелой, как свинец, водой. Под ним все серо, все мокро, все гниет. Никуда не выйти, никуда носа не показать. Тоска. Я ведь «juz skonczila». Детвора дерется, пристает ко мне. Мама сердится.
Папа уехал в Киев по делам. Наконец вернулся. К чаю вышел помолодевший, освеженный, с подстриженной бородой. В доме как-то посветлело, повеселело. Привез всем подарки.
– Ну, что ты нос повесила? – сказал мне весело, позвав в свою комнату.
– Посмотри, что я тебе привез, – и стал медленно развязывать узелки шнурка вокруг большого пакета. Он всегда делал это очень аккуратно, а потом шнурок свертывал в колечко и клал себе в стол.
– Папа, вот ножницы, скорее будет.
– Зачем же резать, шнурок хороший, пригодится, – отстранил папа мое нетерпеливое предложение. В пакете оказался ящик с масляными красками. Ничего лучше папа выдумать не мог. Впрочем он всегда знал кому и что привезти.
– Ну, вот, теперь тебе будет чем заняться. Хотя, собственно говоря, я не думаю, что ты «juz skonczila», – а?
– Не знаю, – неопределенно ответила я.
– Тетя Нюня и дядя Валера, – продолжал папа, – приглашают тебя к ним. Я условился, что ты будешь жить у них, пока не окончишь курсы или, если хочешь, что другое.
– О! – только и могла я выронить, захлебнувшись от радости.
Мы с папой и Володей уже раза два-три гостили у папиного брата дяди Валеры во время прежних каникул.
Дядя Валера был миллионер. Образ жизни в семье его представлялся мне, чем-то вроде волшебной сказки, состоящей из сплошного ряда удовольствий и развлечений.
– Ну, Лидон, так как же? Университет? – прервал папа мои, быстро мелькавшие мысли.
– А? Да, да… Конечно, – рассеяно пробормотала я.
– Что, не знаешь какой факультет? Это надо подумать… Может медицина? – вопросительно глянув на меня, спросил папа.
– Медицина… – повторила я машинально. И опять мысли завертелись: «резать трупы? – ни за что, ни за что. Математика? – вспомнила Алгебру. История? – как захлопнула книжку после экзаменов, так все из головы и выскочило. Русский, Филология? – а потом что? Учительница. Это я-то? С моим застенчивым характером. Да они, эти ученики или ученицы кончат, съедят меня. Нет… Да и какой, кроме того, из меня ученый. Умом большим, кажись не блещу» – растерянно перебирала я в голове всякие возможности, пока папа, что-то перекладывал на письменном столе.
– А, это вот программа школы Императорской Академии Художеств, отделение которой находится в Киеве, – сказал папа, вытаскивая то, что искал и, глядя на меня как-то неуверенно.
– В Киеве есть такая школа? Вот хорошо… Ах, как это интересно! – воскликнула я, обрадовавшись.
Папа ничего не сказал, а только посмотрел на меня, и я увидела, что и он так думает. Только, будучи не материалистом, он всегда старался быть или хотя бы казаться таковым. Избрать себе же профессией чистое искусство было всегда и везде невыгодным. И все же, обменявшись несколькими соображениями и, посоветовавшись, мы остановились на последнем.
Свободное копирование
