Наружность города

Наружность города

В 1836 г. кончалась постройкой колоссальная Бульварная лестница. Нижняя часть Николаевского бульвара представляла скалистый обрыв. Вблизи моря, с левой стороны от лестницы, торчали скалы, на которых раздевались купающиеся.

Памятник Дюка де Ришелье уже стоял на теперешнем месте. Возле него ежедневно скоплялась толпа приезжих мужиков-чумаков, считавших долгом пойти поглазеть на Дюку. Однажды в толпе нашелся грамотный остряк. На вопросы чумаков, почему это Дюк в левой руке, со стороны городского дома, в котором находились присутственные места, держит сверток бумаг, а правою рукою указывает на море, — остряк объяснил, что Дюк говорит: «Як маешъ там судыться, то лучше в мори утопыться».

Теперешний Пале-Рояль представлял площадь, окруженную в два ряда деревьями. В конце, на месте теперешнего театра стоял уже театр, впоследствии сгоревший. На площади производился парад войск и учения пехотные и даже кавалерийские. Главным местом гуляний и катаний была Ришельевская улица. В казенном, теперь Дерибасовском саду, на месте здания Общества сельского хозяйства, находился ресторан. Впоследствии ресторан перешел во флигель, выходивший в сад, принадлежавший гостинице «Европа» Вагнера (ныне принадлежит университету) и содержался знаменитым в свое время Алексеевым. По причине порто-франко, существовали при выездах из города три сухопутные таможни (заставы). Херсонская, — против теперешних скотобоен на Пересыпи; Тираспольская, — старое здание коей и теперь существует, и Большефонтанская. Эта последняя вначале была устроена в конце Ришельевской улицы, близ внешнего бульвара, который в то время составлял черту порто-франко, а потом, с переводом черты порто-франко, недалеко от теперешней новой тюрьмы, близ лагеря. На Скаковом поле существовал ипподром, почти в том же месте где и теперь, но только здание было обращено Фасадом к северу, а не к западу, как теперь, что было гораздо удобнее для зрителей.

На Пересыпи существовали знаменитые Левшинские плантации, заслуживающие внимания не только садоводов, но и городских хозяев, вообще. До устройства этих плантаций все пространство по обе стороны дорог Николаевской и Балтской, на расстоянии 6 верст в длину и две версты в ширину, представляло собою песчаное море. От порывов ветра образовывались песчаные волны таких размеров, что затрудняли движение подвод с хлебом, и песок за сыпал глаза проезжавшим. Долго придумывали как бы пособить этому злу. Все приходили к убеждению, что необходимо засадить всю местность деревьями; но это казалось почти невозможным по качеству почвы и громадным расходам не по средствам молодого города.

Градоначальник А.И.Левшин, как видно, большой любитель садоводства и понимавший дело, достиг блестящих результатов, при самом незначительном расходе. Для этой цели он по селил на Пересыпи третью часть тогдашней рабочей арестантской роты (Драгутинской), которая постоянно работала. Оказалось, что почва земли была весьма пригодна для известного сорта дерев, а именно: пирамидального тополя, вербы и лозы разных пород и тамарикса. Посадка производилась прутьями под плуг. Посажено было более двух миллионов прутьев в один аршин длиною. На четвертый год уже, после посадки, тополи выросли до 9 аршин. Все работы и материал обошлись всего в пять тысяч руб. Местность в 253 десятины покрылась густым лесом, в котором мы часто охотились на зайцев и вальдшнепов. Грустно было для меня видеть, как через десяток лет плантаций стали приходить в запущение, вырубливались и, на конец, совершенно уничтожились.*

* На пересыпи, до начала плантаций, становилась, как и теперь 14 Сентября, годовая ярмарка, вовсе не похожая на теперешние ярмарки. Приезжала туда знаменитая серебряная и образная лавка Губкина из Москвы. Шелковые изделия Кавказские, Бухарские и Персидские, дорогие сибирские меха. Во время ярмарки происходили состязания крестьянских волов и лошадей и выдавались призы за лучшие образцы хлеба в зерне; там же продавалась крестьянская одежда, обувь, игрушки и пряники все привозное. Теперь из всех перечисленных предметов можно найти только одежду, обувь, игрушки и в особенности пряники местного приготовления.

В окрестностях города растительность была весьма скудная. В черте порто-франко существовали приморские дачи: Ланжерон, Илькевича, барона Рено (Бухарина), Маразли, Лицейский хутор (университетский), Ралевский фонтан, хутор Сен-При (Дунина), Стурдзы (кн.Гагариных) Кортацци (Вагнер-Ринк), О.И.Чижевича (отца моего) в количестве 85 десят., из коих он подарил 7 десят. для постройки девичьего монастыря. Почему-то Монастырь построили в городе, но земля однако, осталась принадлежностью Монастыря; на даче этой похоронена была графиня Эдлинг и на ее средства построена Церковь, первое произведение молодого Итальянского архитектора Моранди (жив по сие время). За чертою порто-франко, близ Среднего Фонтана, была дача Феликса Дерибаса, впоследствии Саламбье, с мойкой шерсти. Далее Монастырь, маяк, Большой Фонтан у дачи Ковалевского, из коего впоследствии проведена была вода в город подземными трубами.