authors

1692
 

events

238106
Registration Forgot your password?
Memuarist » Members » Sofia_Ostrovskaya » Софья Островская. Дневник - 250

Софья Островская. Дневник - 250

10.08.1940
Ленинград (С.-Петербург), Ленинградская, Россия

Август, 10-е, суббота

Fear not. Fate hath written the deed in the lines of someone’s forehead. And when she [the hour] comes, he will be ready («Kismet»)[1].

Болею. В постели. Смещение почки. Возможное воспаление почечных лоханок. Температура. Хорошее настроение. Сильные боли. Чтение новых советских поэтов. Хороши: Чивилихин, Шефнер, Елена Рывина. Симонов оценивается объективно: чужой мне. Советская проза: убегает в прошлое, в историю – есть очень неплохое, очень.

Множество цветов вокруг меня: розы и гладиолусы.

С дачей покончено. Дача стоила дорого и ничего не дала.

В Пушкине осталось одно сердце, о котором думаю часто, нежно и грустно: мой маленький друг, Мичи. Ему, по-видимому, трудно без праздничного общения со мной[2].

Как странно: я совсем не чувствую, что меня любят, что без меня тоскуют, что обо мне беспокойно волнуются, что обо мне много-много думают.

Словно все это было в моей прошлой жизни. Ненужное.



[1] 524 Не бойся. Судьба каждого записана в линиях лба, чтобы, когда час настанет, он был готов (англ.). Цитата из пьесы американского драматурга Эдварда Кноблока «Kismet» (Knoblock E. Kismet. P., 1913). Кисмет (араб.) – судьба, участь, предопределенность.

[2] 525 Записи из дневника Боричевского лета 1940 г.: «Александровский парк. Были здесь с Софьей Казимировной» (18 июля); «Вечер поэзии с Татьяной Григорьевной и Софьей Казимировной» (26 июля); «Из рассказа Софьи Казимировны: В “Красной стреле” познакомилась с семьей Гильесов – скрипачей – победителей на Международном конкурсе. Пригласили ее к себе. Великолепная обстановка, и ни одной книги. С.К. (матери): “Эта люстра елизаветинская?” – “Лиза. Поди сюда. У нас – елизаветинская?” И после паузы: “А скажите, что это значит – елизаветинская?”» (28 июля); «Я один. Мичка ушел с Софьей Казимировной» (2 августа); «Софья Казимировна уехала. В этом году и поговорить не успели. <…> Не выявила себя. Отдалась сухой, хлебной работе. А свои дарования заглушила. И мне было жаль ее. Сидела она как-то в Баболовским парке. В одной рубашке. Тело белое, белое – почти сахарное. Сахарность свою сохранила. И вообще внешнего комфорта не лишилась. И “положение приобрела” – теперь она известная переводчица технических работ. А душу свою почти не обнаружила. И это гложет ее. Еще больше, чем чахотка» (3 августа) (ОР РНБ. Ф. 93. Ед. хр. 12. Блокнот 66. Л. 3, 6–9, 11).

В архиве Островской сохранилось письмо к ней, написанное аккуратным детским почерком, с зеленым листочком, приклеенным внизу страницы: «Дорогая Софья Казимировна! Большое спасибо Вам за ботинки, щеточку и пасту. В ботинках я хожу, а щеточкой каждый день чищу зубы, а паста, к сожалению, кончилась. У нас уже началась осень по всем правилам: осыпаются листья, все желтое, холодно, идут дожди. Посылаю Вам две карточки и осенний листик. Приезжайте. Мича. 1940.Х .10» (ОР РНБ. Ф. 1448. Ед. хр. 99).

20.05.2026 в 14:02

anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2026, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Legal information
Terms of Advertising