27 апреля, вторник
Вчера – чтение старых французских пьес. Удивительная музыка языка, воспринимаемая мною за последнее время пластично, почти зримо. Некоторые слова умеют звучать особо – отделяясь от массы и живя собственной жизнью, очень глубокой и насыщенной:
– Mal… clarté… il fait bon… je t’aime… net… splendeur… viens… attendre… appui… beauté.
Гипнотическое значение слов очень высоко.
Очень плохое физическое самочувствие. Неожиданный взлет тоски, рвущей, звериной, когда хочется стонать от неназванной боли. В молчании, идущем за такой тоской, много слов. Произносить их, вероятно, не стоит никогда, или очень тихо: только для себя.
Брат устает, работает очень много; у него экзематозные пятна на лице и шее, а к врачу не идет. Не хожу больше к врачам и я – милое, но бесполезное занятие. Возможные диагнозы мне всегда более или менее известны, но зато никогда не известна степень фантастичности назначаемых режимов. Если следовать любому режиму любого врача, мне нельзя жить так, как я живу, а иначе жить у меня нет ни возможности, ни желания.
Большая педагогическая работа.
И невероятная усталость. И невероятная слабость.
Сегодня – очень плохая ночь, бессонная и печальная.
Очень возможно, что я и счастлива.
Ушедшей молодости не жаль.
Свободное копирование
