Воскресенье. Еще в субботу с вечера небо обложило тучами. Просыпаюсь утром - дождь льет как из ведра. Справившись по хозяйству, мы с тетей отдыхаем, читаем каждый свое. Уже перед обедом вдруг слышим резкий стук в окно. "Нинушка, посмотри, кто там стучит", - говорит мне тетя. Я вскакиваю с пола, где, растянувшись на дорожке, читаю "Войну и мир". И смотрю в окно. Там, вижу, стоит под зонтиком какая-то дама и машет мне рукой. Сообщаю об этом тете. "Беги, посмотри, кто это там". Накинув на голову пальтишко, бегу к воротам и открываю калитку. Дождь льет не переставая. Дама стоит у калитки и говорит мне: "Разрешите заехать к вам, только я не одна, а с дочкой". "Вот хорошо-то", - подумала я, - "может быть, эта дочка подружкой мне будет". И, не спрашивая тетю, я раскрыла ворота, и в ограду ямщик завел пару лошадей. В тележке сидела дочка этой дамы тоже под зонтом. Но, увы, этой дочке было не 15 - 16 лет, а как мы потом узнали ... 40 лет. Это были бийчане Карелины. "Дочка" была врач и приехала со своей матерью в Ключи на отдых. Знакомых у них здесь не было. Перед въездом в село их прихватил сильный ливень, и они поехали вдоль улицы, смотря на окна к кому бы заехать. А у тети Елены в это время цвели на подоконниках роскошные глоксиньи. Тюлевые шторы и эти цветы подсказали приезжим, что здесь живут интеллигентные люди, и Карелиха постучалась к нам.
Гостеприимная тетя тепло приняла городских гостей. Они обсушились, обогрелись, напились чаю. Ямщик отдохнул, накормил лошадей, получил расчет и под вечер укатил в город. Карелины ночевали у нас, а утром на другой день сняли под квартиру весь верхний пустовавший этаж с застекленной верандой у нашей старухи - хозяйки. Все лето прожили они в Ключах, и крестьяне дивовались на докторшу, которая в очень открытом и коротком платье (стыд-то какой!) часами лежала на песчаном бережке реки Курьи и загорала. Даже нам, "интеллигентным", такое было в диковинку. Молоко они стали брать у нас. Теперь по утрам, подоив коров, я относила им кринку молока. Когда приехали Вера с Зоей, наши поддерживали с Карелиными знакомство, но для меня эти люди не представляли интереса. Много позже, уже при советской власти, Карелину-дочь арестовали и посадили в тюрьму. По этому поводу люди разное болтали. Одни говорили, что она скрывала у себя любовника - белогвардейского офицера. Другие говорили, что у нее была подпольная белогвардейская квартира. Был у Карелиных собственный двухэтажный дом недалеко от Ольгинского сада. Отец Карелиной тоже был врач, но в живых его уже давно не было.
Все лето до конца августа эти дамы отдыхали в Ключах. Подружились они с молодой хозяйкой Палагеей Антоновной. И она потом бывала у них в городе. Борисовы же остались с ними просто знакомыми, дружбы не было.
Но вот возвратились из Саввушки Вера с Зоей. Съездили они туда неплохо. Тогда ведь с поездами было трудно. Но сестры устроились в вагоне, в котором ехали чехи. Чехи были культурны и любезны с дамами, тем более едущими с детьми. Вот Зое уж тут, наверно, было раздолье пококетничать!
Теперь я опять с моей дорогой Верой. Мы обсуждаем с ней "Войну и мир". Я прочитала всю книгу. Мне хотелось делиться своими восторгами и сомнениями. Для таких разговоров Вера была бесценным собеседником. Поделилась она со мной своими впечатлениями о поездке. Между Верой и Агнюшей, как говорится, пробежала черная кошка. Михаил Павлович (Агнюшин муж) бестактно повел себя. Он стал оказывать Вере усиленное внимание. Перед отъездом, как-то оставшись наедине с Верой, он сказал ей, что очень сожалеет, почему он раньше повстречал не ее, а Агнюшу. Все это было для Веры неприятно и тревожно. Чуткая и подозрительная Агнюша заметила перемену в поведении М.П., и сестры расстались холодно.
Вскоре после приезда Веры и Зои вдруг неожиданно приехала и младшая дочь тети Елены Лена. Она была замужем, но муж ее Афанасий Ушаков взят был в Белую армию, и в настоящее время она не знала, где он, жив ли, нет ли, вестей от него не было. 9-месячную дочку свою Фавсту (правда ведь, странное имя?) она похоронила. И вот в это суматошное время со своими невзгодами и горем Лена прибилась к своей семье, к матери. Под эгидой тети Елены мы собрались и живем вместе четыре сестры, все по-своему разные.
Самая лучшая из Борисовых была Вера. Во всем она была на голову выше своих сестер. Зоя взбалмошная, самовлюбленная, а Лена отличалась тяжелым характером. Была она молчалива, замкнута. Я вот даже не помню, как она улыбалась. Рассердившись, могла не разговаривать месяцами. А собой была хороша.
И вот Вера со своим умом и тактом могла жить с такими сестрами и ладить с ними. Кого из своих дочерей больше любила тетя - не знаю. Знаю, что дядя любил очень Зою, и она платила ему тем же. Может быть, этой своей любовью дядя портил ее. Это очень плохо, когда в большой семье есть любимчики и "постылые", как у Анны Павловны Затрапезной из "Пошехонской старины."
Свободное копирование
