Не помню точно, в конце ли марта или в начале апреля ст. стиля нам объявили, что занятия прекращаются, и нас, ввиду политических событий решили распустить и отправить по домам. Начались сборы. Много девочек ехало до Бийска. Клавдия Попова решила со мной помириться. Она первая предложила мне поехать вместе: "Ведь у тебя в Бийске сейчас никого нет, Вот мы с тобой и заедем к моему дяде Гавриле Александровичу Семёнову. А уж оттуда дядя отправит тебя в Макарьевск". Я согласилась.
Всем нам выдали казённую форму, купили билеты и дали немного денег на дорогу. В морозный ясный день подъехали к подъезду извозчики. Мы все, ехавшие по направлению к Бийску, в сопровождении Клавдии Александровны поехали на вокзал. Воспитательница всех нас (человек 12) усадила по местам, распрощалась с нами и ушла. Поезд тронулся.
Ехали мы в общем вагоне. Всё ново и немного страшновато. Наступил вечер, все мы улеглись, я даже на самой верхней, третьей полке. И вот тут-то меня обуял страх. Когда поезд, проходя на стыках, гремел, я в ужасе замирала и ждала неминуемого крушения. Эта ночь для меня была тяжкой. Я почти не спала и чуть не заболела от пережитого волнения. Только уже днём, видя спокойные и даже весёлые лица попутчиков, я перестала бояться и только изредка вздрагивала, когда поезд гремел на стыках. Где-то на третий день мы приехали в Бийск. Клавдия у вокзала наняла извозчика, и мы с шиком подкатили к дому мирового судьи (дяди Клавдии).
Гаврила Александрович и его домоправительница Паша приняли меня хорошо. Гаврила Александрович, старый холостяк, служил мировым судьёй. Занимал он большую и богато обставленную квартиру. Нас с Клавдией поместили пока в гостиной.
Ко мне Гаврила Александрович, когда узнал, что я двоюродная сестра Агнюши Борисовой, проявил особый интерес.
Дело в том, что, когда Агнюша училась в Епархиальном, Г.А. заканчивал юридический факультет Томского университета. Они познакомились, и между ними возник роман. Он сделал ей предложение, и свадьба была уже на мази. Но перед свадьбой Г.А. решил объясниться с Агнюшей, как говорится, начистоту. Он сказал ей, что у него в селе была женщина и там у неё растёт ребёнок. Предлагал ли он Агнии взять потом в семью этого ребёнка или нет, этого я не знаю, но Агния взбеленилась и наотрез отказала Г.А. И настолько был крутой и своенравный характер у Агнюши, что она и в дальнейшей жизни избегала Г.А. и отказывалась от встреч с ним. Но, должно быть, сильна была любовь судьи, я это почувствовала на себе: даже я, двоюродная сестра Агнии, была ему приятна и мила. Он много со мной беседовал, расспрашивал о Томске, о нашей жизни и, конечно, очень интересовался жизнью Агнези (как он в своё счастливое время звал её).
С его домоправительницей Пашей я просто подружилась, Я ей, по своему обыкновению, стала помогать в её делах по хозяйству. Вымою посуду, сбегаю за какой-нибудь покупкой в лавку, подмету полы. А вечерами мы с ней беседуем, и она, несмотря на мой возраст, со мной откровенна, Она сказала мне, что очень любит Г.А. и уже много лет они живут вместе, хоть и не венчаны.
Спустя пять лет, я как-то зашла попроведать их. Когда я зашла в квартиру, Паша кинулась ко мне, обняла и зарыдала: "Ниночка, ведь Гаврила Александрович бросил меня!" (Г.А. оставил Пашу и женился на Чеховой, работавшей в Бийске окулистом). Господи! Как жалко мне стало эту славную простую женщину, такую любящую и такую преданную. Где же, где они, благородные рыцари - мужчины?! Я ведь очень уважала Г.А., считала его джентльменом (в 17 лет мне это понятие уже было знакомо).
Свободное копирование
