Монастырская школа - 19

Мы в Мыюте

Я опять живу в нашем милом старом доме. Помещаемся в той же спальне. И так же, как в раннем детстве, за наличником окна живут голуби, и я просыпаюсь под звуки стонущего переливчатого воркования.

В этот год на Алтае было чудесное лето. Очень много было ясных солнечных дней. Дни, когда начинали куриться горы и тучи рваными полотнищами спускались ниже вершин и лил нудный непрестанный дождь, были редки.

Встаёшь утром, а за окном сияющий день. Такой знакомый и вечный шум реки, изумрудная зелень поляны около дома, а окна столовой и гостиной смотрится сад. Выйдешь на крыльцо - перед глазами панорама села, замкнутого в кольцо гор. Какая красота кругом! Какая радость в моей душе!

В Мыюте другие занятия и забавы. Я помогаю маме в работе по дому. Утром я убираю в комнатах, вытираю пыль, подметаю пол. Чистота в доме почти идеальная. Хороша гостиная. Она украшена картинами, дорогими и редкими цветами, красивой мебелью. Даже есть пианино, правда, на нём никто не играет. Наверное, о. Тимофей завёл его для внучки, которая на лето должна была приезжать из Новониколаевска (Новосибирска). Но в это лето внучки не было в Мыюте.

Иногда я ещё сплю, а подружки уже кричат у крыльца, зовут меня в какую-нибудь "экспедицию". Мы ходим в горы за ревенём и другими растениями, стебли ревеня печём на костре и едим. В хозяйстве их заготавливают впрок, режут, сушат и потом получается отличная начинка в пироги.

Рвём дикий лук, чеснок, всё это употребляется в пищу. А там и ягоды поспевают. Ходим в горы за клубникой. Она очень хороша между камней в горах. Смотришь - сидит кустик, а вокруг него веером ягоды, крупные, красные. Вот только змеи в камнях попадались часто, а я их ужасно боялась. Увидев змею, я сломя голову мчалась с горы, и тут уж мне было не до ягоды. Змей в горах было так много, что они заползали и в ограды. На берегу реки Мыюты стояли бани, которые были хорошо видны с крыльца - террасы нашего дома. Каждую субботу по обыкновению бани топились. Так вот, придя в такую баню, в понедельник или даже в воскресенье, хозяйка обнаруживала на каменке (печь, сложенная из камней) "милую" компанию змей, греющихся на камнях. Конечно, баба с воплем вылетала из бани, и мужчины потом били этих гадов. Интересно ещё другое. Дядя Володя, как я уже говорила, любил стоять на высоком крыльце дома, наблюдая жизнь села. А село, по крайней мере, половина его с северной стороны лежало перед глазами, как на ладони. "У Чевалковых седлают лошадь, куда-то отправились, никак в гости", - констатировал дядя. Или иногда звал меня из дома: "Нинушка, беги скорей сюда, вон на мосту сарлыков гонят". И я бегу, спешу не пропустить такое интересное зрелище. А иногда дядя весело смеялся, глядя как в субботу распаренные мужики выскакивали из бани и бросались в Муйтушку охладиться, а потом опять, стыдливо прикрываясь, бежали в баню

А теперь, живя в нашем прежнем доме, тоже полюбила эту дядину привычку стоять на крыльце и смотреть на открывающуюся перед глазами картину. Глядишь и не наглядишься! Чудная картина! Горы. Слева суровая скалистая гора, у подножья которой катит свои бурливые волны Сема. Справа смотрится высокая круглая гора - сопка, на которой просматриваются кресты сельского кладбища. Эта гора хороша в начале лета, когда она вся голубая от покрывающих её незабудок. Незабудки эти отличаются от луговых, обычно растущих вблизи реки. Эти горные незабудки нежно-голубые, а листья у них сизые от покрывающих их волосков. Цветы эти источают тончайший аромат.

С крыльца я вижу, что моя подружка Фаля Аргокова уже встала и бегает во дворе. Их усадьба за Муйтой. Стоит только перейти мост. Мы даже можем посигналить друг другу. Ей видно меня на высоком взгорке, а мне - её. Нередко мы, ребятишки отправляемся за Сему в горы. Тогда перед нами встает сложная задача: как перейти бурную реку. Моста через неё нет. Иногда мы переходим её в мелком месте (вода здесь доходила нам 10, 11-летним до груди), но всегда было страшно. Поднимешь платье чуть ли не до плеч, в руках другая принадлежность одежды да ещё или корзинка, или ведро. А река бурная, ревёт, под ногами большие скользкие камни, надо идти внаклон к бурному течению и для равновесия балансировать. Вот тут и переберись благополучно!

Перейдёшь, взглянешь на Сему и ужаснёшься: ой, как же назад-то я пойду?!

Перебирались через реку и другим способом. Пониже места, где Муйтушка впадает в Сему, стояла водяная мельница крестьян Шебалиных. Так вот, с крыши этой мельницы на противоположный высокий берег Семы были переброшены два нешироких стёсанных бревна. Ни перил, ни опоры посредине у этого мостика не было. Да это и не было мостом, а были, как тогда называли "переходы". Идёшь по этим двум брёвнышкам, а они под тобой качаются, а внизу далеко беснуется Сема. От страха иногда не выдерживаешь, зажмуришь глаза, чтобы не видеть ревущей бездны, и ползком добираешься на тот берег. Что и говорить: опасны были эти переправы! Но насколько я помню, никто с этих переходов не падал. Вот только Костя проявлял свою "удаль", т.е. когда купался, бросался с этих переходов в воду. Вполне можно было разбиться о камни, а ведь дальше река образовывала глубокий пруд. Если потеряешь сознание, волны унесут тебя прямо в пруд, где и утонешь.

Но мы ходили за Сему, потому что там была хорошая клубника, черемуха и грузди - белянки.

Мы с Костей иногда ловим селёмов. Это небольшие длинные рыбки, живущие в ручье под большими скользкими камнями. Ручей этот протекает через наш телятник и в устье Муйтушки впадает в Сему. Костя, высоко засучив штаны, бродит по ручью, а я с ситом и вилкой наготове хожу следом за ним. Отвернёт Костя камень, а под ним семейка селёмов. Рыбки стараются удрать, но одну из них я настигаю вилкой и бросаю в сито. Так мы обычно ловили этих рыбок на хорошее жарево. Мама жарила их на сковородке и заливала омлетом, получалось вкусное блюдо.

Сбор тоже доставлял большое удовольствие. Грузди эти солились, а потом пеклись с ними вкуснейшие пирожки. Так в этих походах и заготовках проходили дни.