Memuarist » Members » Lev_Margulis » Лев Маргулис. Дневник - 82

Лев Маргулис. Дневник - 82

16.01.1942
Ленинград (С.-Петербург), Ленинградская, Россия

16 января.

Пожары. Из-за железных печек, установленных в домах и учреждениях, возникло за последние дни масса пожаров. Печки установлены для экономии топлива[1]. Я по глупости не дал Нюре в свое время приобрести «времянку» или «буржуйку»[2], как они прежде назывались, за 400 гр. хлеба, т. к. за деньги они не продавались, или если достать за деньги, то они стоили 250 и больше рубл[ей]. Теперь у меня поэтому нет дров. Горел Гостиный двор, на Пантелеймоновской, у Цирка и др. Т. к. все замерзло и воды нет, то, пока пожарные добывали воду, выгорали целые здания. На завтра в 1.30 назначена реп[етиция] с Нечаевым. Сегодня был у нас в комнате Хухрин, и ему подали мысль — для спасения вымирающего оркестра спасти его эвакуацией[3]. Он, кажется, ухватился за эту мысль. Как-то посмотрит вышестоящее начальство. Сегодня я себя чувствую бодрее, хотя пролежал до 1.30 и проворонил хлеб. Мне его не досталось, и я в первый раз ел только в обед в 4 часа, и то холодный суп, желе и кашу. Опять про гастрономию и Нюру: она ведь меня фактически содержала с конца августа. Она приносила по 5 котлет, колбасу, свинину. Ее щи — густые, жирные, она мне уступала свой хлеб, приносила каши, стирала мое белье. И за все это не брала ни одной копейки. Она поддержала меня самым настоящим образом. Может быть, да и наверно, только поэтому я сейчас еще бодр. Я сегодня даже проявил активность, сходив за дровами 2 раза вниз и за водой. К ночи я после недельного перерыва умыл руки, шею и лицо. На улицу не выходил. Прессер говорит, что я бодр оттого, что был все время в тепле. Это верно. Какое счастье наша маленькая печурка. Хотел звонить Нюре, но не звонил. Заканителился с обедом. Боюсь, что она мне теперь ничего не принесет. Пришел Баккара и взял у меня одеяло, я боялся, что замерзну, но ушел Савельев и отдал мне матрац и одеяло ватное и пальтушку. Теперь мне будет тепло. Вот как спасает случай, и поэтому не надо отчаиваться. В городе, говорят, с хлебом опять ужас. Его нет в булочных, и народ простаивает целыми днями. Хорошо, что я беру на день вперед, а то бы мой хлеб пропал. Не проспать бы завтра и получить его. Завтра уходят на стационар[4] Рубанчик, Прокофьев и Баккара. Лейбенкрафту и Кутику дали спецпитание. Лейбенкрафт ожил и, очевидно, под впечатлением разговоров о возможном отъезде в особенности. Он даже играл в лото. Протянуть бы муку до свидания с Нюрой и не потерять ее помощи, не то я погиб.

[1] 395 Перед войной во многих домах еще оставалось печное отопление, но, по блокадным меркам, оно требовало слишком много дров. — /Комментарий А. Н. Крюкова/.

[2] 396 «Буржуйка», или, по документам блокадного времени, «временный отопительный прибор», или «времянка». Главное отопительное устройство блокадного времени. Многие ленинградцы мастерили их сами (например, из кровельного железа). С 8 декабря 1941 г. «буржуйки» выпускались местной промышленностью, исполнявшей специальное решение Ленгорисполкома; до конца декабря планировалось выпустить 10 тысяч «буржуек». Еще с конца ноября 1941 г. городские власти разрешили ленинградцам пользоваться «времянками». Эти самодельные железные печки стояли во множестве квартир, а также в учреждениях, на промышленных предприятиях, в больницах — везде, где находились люди. В «буржуйках» жгли все, что могло гореть, — мебель, ненужные вещи, книги, старую обувь. Главный недостаток «буржуйки» — она давала тепло, только пока топилась (Богданов И. А. Ленинградская блокада… С. 111–112). — /Комментарий А. С. Романова/.

[3] 397 Такая идея действительно обсуждалась. Подробнее см. в разделе «Документы и материалы» (с. 175–177) /В файле — раздел «Документы и материалы», подраздел «Из распоряжений и деловых писем…», письмо «В Управление Госрезервов от 4 февраля 1942 г.» и далее — прим. верст. /. — /Комментарий А. Н. Крюкова/.

[4] 398 По секретному решению Ленгорисполкома от 29 декабря 1941 г. «О мероприятиях по медицинскому обслуживанию дистрофиков (истощенных)», Ленгорздравотделу предписывалось развернуть сеть стационарных лечебно-питательных пунктов, для которых выделялись сухари, чай, какао, сахар, шоколад, отпуск этих продуктов производился без вырезки талонов из карточек (Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде… С. 63). «Теперь при заводе оборудован специальный стационар, — писал в январе 1942 г. работник Кировского завода. — Сюда ложатся по особому ходатайству цеховых организаций люди, опухшие и требующие поддержки питанием и отдыхом. Лежа в стационаре, они сдают свои продкарточки, по которым получают в день три раза пищу: обед, завтрак и ужин в течение 8–10 дней, а затем поступают новые обессиленные товарищи» (Цит. по: Дзенискевич А. Р. и др. Непокоренный Ленинград… С. 192). — /Комментарий А. С. Романова/.

13.05.2026 в 19:47