Memuarist » Members » Lev_Margulis » Лев Маргулис. Дневник - 38

Лев Маргулис. Дневник - 38

25.11.1941
Ленинград (С.-Петербург), Ленинградская, Россия

25/XI в 9 часов поехал в театр на репетицию квартета. Я приехал первый, затем пришли Лазарь и Ерманок. Шер не явился. Я и Лазарь очень злились. Ерманок опять приставал со своим отъездом с Рубинштейном[1]. Шифман наотрез отказался, я тоже. Мы с Шифманом репетировали «Пассакалию» Генделя. Через час пришел Шер. У него «жена заболела» — ну ладно! Поиграли до 12-ти час. и пошли обедать в ЦДК. Шер меня все время уговаривал ехать. Когда я шел обратно в театр, навстречу мне 2 женщины везли труп, завернутый в тряпки, на санках[2]. У изголовья лежала подушка, и затвердевшие ноги далеко выдавались из санок. Мне стало очень неприятно[3]. В театре увидел Горлова[4]. Старик явно распух от голода. Михайлов[5] тоже еле ходит. Тревога: с 12-ти до 12.30, с 1.30 до 1.45. За этот короткий промежуток успел только зайти к Любе. Дома был Буся. Еще во дворе меня захватила третья тревога. Я сидел и дремал, изредка отвечая на Бусины вопросы. Пришел Сонин жилец. Поговорили. В 5 час. кончилась тревога. Я зашел в театр узнать, получила ли мне Черкасова шоколад[6][7]. Она получила, но уже ушла. Я пошел домой. Трамваи настолько переполнены, что даже без инструмента я сесть не мог. Пошел пешком и по дороге зашел в Филармонию узнать в библиотеке насчет «Эгмонта»[8]. Библиотека была уже закрыта. Дойдя до Дома книги[9], сел в четверку и поехал — благополучно — домой.

[1] 171 Административное лицо в ТЮЗе. — /Комментарий А. Н. Крюкова/.

[2] 172 Как отмечалось в разделе «Похоронное дело» отчета городского управления предприятиями коммунального обслуживания за год войны с июня 1941 г. по июль 1942 г.: «Далеко не удовлетворялся и не мог быть удовлетворен спрос населения на гробы. Население вынуждено было прибегать к частным способам изготовления гробов, чем воспользовались спекулянты и мародеры, требовавшие от заказчика хлеб… а те, кто не имел хлеба для уплаты за изготовление гроба, или сами сколачивали ящик из дверей, старых досок, фанеры, или просто труп покойника зашивали в простынь, одеяло (куклой). Этот последний способ, как самый легкий и простой, особенно широко применялся. Только в одиночных случаях населению удавалось воспользоваться транспортом учреждений и предприятий для транспортировки покойников на кладбища, а в основном покойники транспортировались на саночках, ручных тележках, детских колясках, на листах фанеры и т. д. По городу двигалось множество своеобразных похоронных процессий…» (Ленинград в осаде… С. 324). — /Комментарий А. С. Романова/.

[3] 173 Это первый покойник, отмеченный в дневнике. Пока сторонний. Вскоре появятся другие, уже поблизости, знакомые. Люди вокруг поразительно изменились — сохли от голода и опухали от избытка воды, которой они пытались заглушить голод. Итог, как правило, был один. Историки до сих пор спорят о том, сколько людей погибло в блокаду. Одни говорят — около миллиона, другие — более миллиона. Вряд ли можно установить истину. Тем не менее бесспорно доказано, что подавляющее большинство из них умерло первой блокадной зимой и были жертвами голода. Бомбы и снаряды принесли меньший урон. — /Комментарий А. Н. Крюкова/.

[4] 174 Горлов Петр Петрович — драматург. Умер в эвакуации. — /Комментарий А. Н. Крюкова/.

[5] 175 Сотрудник ТЮЗа. — /Комментарий А. Н. Крюкова/.

[6] 176 Шоколад в те дни можно было получить по карточкам вместо сахара. В моих блокадных бумагах хранится записка: «Мама, можно я съем кусочек шоколадки?» Когда я показывал ее кому-нибудь, случалось, мой собеседник говорил: «Какой же это голод, если у вас был шоколад?!» Приходилось разъяснять, что общее количество пищи было ничтожно и продолжало стремительно уменьшаться. Словно предвидя подобные расспросы, на той же записке моим детским почерком пояснено: «Я был очень голоден». — /Комментарий А. Н. Крюкова/.

[7] 177 Шоколад был большой ценностью в блокадном Ленинграде и большой редкостью. Блокадник В. Я. Айнбиндер рассказывал: «В ноябре 1941 года мать выменяла у того-то летчика за швейцарские золотые часы несколько плиток трофейного шоколада (кажется, немецкого). И каждый день мы с сестрой (мне шел седьмой год, сестре — одиннадцатый) получали по квадратику…» В декабре 1941 г. стограммовую плитку шоколада «Спорт» можно было купить за 130–160 руб., одну шоколадную конфету — за 5 руб. (Цит. по: Богданов И. А. Ленинградская блокада… С. 290). — /Комментарий А. С. Романова/.

[8] 178 «Эгмонт» — трагедия И.-В. Гёте. Л. ван Бетховен написал к ней увертюру и несколько музыкальных номеров. Как можно понять из дальнейшего, Л. Ф. Макарьев (он был одним из создателей ТЮЗа, а затем руководил его студией) хотел подготовить литературно-музыкальную композицию, используя героические страницы произведений поэта и композитора. — /Комментарий А. Н. Крюкова/.

[9] 179 Построено в 1902–1904 гг. как здание для немецкой фирмы по производству швейных машинок «Зингер». После Октябрьской революции здание было предоставлено в распоряжение Петрогосиздата. Два нижних этажа передали Дому книги, а на остальных разместились редакции различных журналов. 19 декабря 1919 г. магазин открылся. В настоящее время — Санкт-Петербургский Дом книги. Расположен по адресу: Невский проспект, 28. http://www.spbdk.ru/zinger/ (01.08.2012). — /Комментарий А. С. Романова/.

13.05.2026 в 18:29