В руках махновцев
19-го прибыли из Мирононки махновцы на подводах и начали реквизировать, исключительно в еврейских домах, продовольствие, — муку, сахар, крупу. Еврейское население вначале относилось довольно хладнокровно к этим реквизициям, оно считало их законной необходимостью:
— Солдатам нужны продукты.
Но от продуктов солдаты скоро перешли к реквизиции других ценных вещей, — как белье, платье, часы и другие привлекательные домашние предметы.
Еще день...
И солдаты вошли в окончательную погромную роль: распространялись группами в три-четыре человека по деревне, грабили, что попадалось в руки.
Избивали.
Ставили лицом к стенке и, угрожая расстрелом, требовали денег.
С ними торговались. Они уступали, приходили к соглашению, — в общем, явление уже знакомое для россавских евреев по банде петлюровцев. И эти солдаты при своих налетах на еврейские квартиры в большинстве случаев никаких обвинений евреям не бросали.
Твердили только одно:
— Давайте деньги.
Видно было, что насилия совершаются потому, что аппетиты у них большие, надзору никакого нет и нет никакой ответственности. Эти солдаты также братались с местными отбросами и, благодаря последним, были хорошо информированы, во сколько нужно оценивать жизнь в том или ином еврейском доме, где можно разрешать торговаться и где не следует ни в коем случав уступать.
Неудержимый произвол рос часами.
Действия становились циничнее и безобразнее, уже были случаи изнасилования и несколько на то покушений.
Не обошлось без человеческих жертв.
При ограблены Рябчинскаго убили его на глазах семьи, потому что —
«Нужно нагнать страх на жидов».
Озверев от произвола и господства над человеческой жизнью и имуществом, солдаты пьянствовали на улицах.
Возглашали тосты:
— В честь батьки Махно.
Избитые и окровавленные россавские евреи убедились тогда с отчаянием, что от солдат избавления не получат и начали массами покидать Россаву, оставив на произвол судьбы свои дома и уцелевшие остатки своего имущества.
22-го февраля махновцы покинули Мироновку.
Тем самим и Россаву.
Свободное копирование
