Работая в американском отделении, я продолжал изучать оперативную обстановку в Нью-Йорке и в США в целом, занимался переводом на русский язык агентурных сообщений и печатал их на машинке. Всю эту работу я выполнял под наблюдением и руководством только что возвратившегося из США нелегального сотрудника Исхака Абудулловича Ахмерова, которого товарищи по работе называли Александром Ивановичем. Татарин по национальности, он говорил по-английски лучше, чем по-русски, ибо, находясь в США в течение многих лет на нелегальном положении и имея жену-англичанку, почти отвык от русской речи.
Ахмеров был высоким, стройным брюнетом лет сорока, с красивым восточным лицом. Он запомнился мне своей элегантностью и доброжелательностью.
Александр Иванович часто рассказывал мне о реалиях американской жизни. Эти беседы были очень интересны и поучительны для начинающего разведчика. Я называл Ахмерова «ходячей энциклопедией». Все годы работы в разведке я с благодарностью вспоминал задушевные беседы с Александром Ивановичем, который с отеческой заботой готовил меня к разведывательной работе в Нью-Йорке.
После обеда я обычно приступал к выполнению первой задачи — организации двусторонней радиосвязи между Москвой и Нью-Йорком. Конечно, эту линию связи обеспечивали несколько подразделений и большое число людей. Передающий центр готовил передатчики и антенны, чтобы давать мощные сигналы на США. Приемному центру предстояло принять слабые сигналы моего маломощного передатчика из Нью-Йорка, конструкторы и радиотехники создавали для меня радиопередатчик. Всю ту работу, включая также фотодело и изготовление документов, вело оперативно-техническое отделение, во главе с Алексеем Алексеевичем Максимовым.[1]
Максимов организовал для меня практику в радиобюро, где передавались и принимались телеграммы из радиоточек, расположенных в некоторых странах Европы и Азии. В радиобюро работали пожилые радисты-асы, которые могли передавать и принимать радиотелеграммы с огромной скоростью. Эти радисты вначале проводили со мной тренировочные занятия по двусторонней связи, а затем стали разрешать мне проводить «боевые» сеансы радиосвязи с корреспондентами, которые находились в соседних с СССР странах. Их радиосигналы, как правило были хорошо слышны. Я устанавливал с ними связь, принимал от них телеграммы и передавал им телеграммы Центра. Все телеграммы были шифрованные. Постепенно «асы» стали доверять мне проведение радиосеансов связи с корреспондентами, которые находились на более далеком расстоянии от Москвы и чьи сигналы были плохо слышны. Работа с такими корреспондентам шла трудно, и мне часто давали условный кодовый сигнал «сменить радиста». Мне приходилось освобождать место у ключа одному из профессионалов и передавал ему наушники. Но мои учителя проявляли терпение и настойчивость. Они ежедневно сажали меня на связь с дальними корреспондентами и через 3–4 недели добились своей цели. Дальние корреспонденты перестали меня прогонять и спокойно заканчивали сеанс обмена телеграммами. После этого наставники дали заключение, что как радист я подготовлен для подержания двусторонней нелегальной связи.
Свободное копирование
