Из десяти слушателей, окончивших разведывательную школу, в разведку взяли шестерых.
После окончания Школы нам предоставили месячный отпуск. Я провел его в Москве. Отсыпался. Помогал родителям по дому. Привезли два воза хороших березовых и сосновых дров, которые я вместе с отцом и братьями колол и укладывал в сарай, складывал в аккуратные ряды вдоль забора на дворе и накрывал старым кровельным железом. Чинили и красили крышу над нашей квартирой. В свободное время читал.
Меня зачислили в американское отделение.
В 1940 закордонную разведку вел 5-й иностранный отдел, в котором имелись следующие малочисленные региональные и функциональные отделения и группы:
— три европейских,
— американское,
— дальневосточное,
— ближневосточное,
— информационно-аналитическое,
— оперативно-техническое,
— кадровое,
— финансовое,
— хозяйственное.
Всего в центральном аппарате разведки, включая секретарей и машинисток, работало не более 120 человек.
Во главе разведки стоял Павел Михайлович Фитин, стройный, спокойный, импозантный блондин. Он отличался немногословием и сдержанностью. Начальником моего отделения был Федор Алексеевич Будков. Все отделение, кроме кабинета начальника, занимало одну большую комнату, где размещалось человек 5–6.
Работая в отделении, я заметил, что среди его сотрудников, за исключением одного, все были молодыми новобранцами, взятыми в разведку после окончания институтов. Я интересовался у сослуживцев, почему в нашем маленьком коллективе нет опытных разведчиков. Но мои собеседники уходили от ответа на эти вопросы.
Позднее я узнал, что массовые репрессии в стране, проводившиеся в нарушение социалистической законности, затронули и органы внешней разведки НКВД.
В 1935–1937 гг. репрессиям, в частности, подвергся, почти весь руководящий состав разведки: А. X. Артузов, М. А. Трилиссер, 3. И. Пасов, С. М. Шпигельгласс, а также выдающиеся талантливые разведчики Д. А. Быстролетов, Г. С. Сыроежкин, А. П. Федоров и другие. К 1938 году были ликвидированы почти все нелегальные резидентуры и потеряна связь с ценнейшими источниками информации. В «легальных» резидентурах осталось всего 1–2 работника, как правило, молодых и неопытных.
Аресты создали в центральном аппарате и резидентурах обстановку растерянности, недоверия и подозрительности.
Свободное копирование
