Ремонт по-московски - 1

Глава 39. РЕМОНТ ПО-МОСКОВСКИ

После Памирских каникул я вернулся на своё рабочее место. Нужно было заканчивать доводку путей для сдачи их комиссии МПС. Примерно в конце 1975 года забили знаменитый серебряный костыль на стыке рельсов, уложенных с одной стороны Орловским СПМ, а с другой – Железногорским. Однако после торжественного события поезда сразу не пустили, и ещё примерно с месяц рабочие заканчивали подготовку к сдаче путей в эксплуатацию.

В 1976 году, наконец, маршрут Михайловский Рудник – Орёл был открыт для постоянного движения поездов. Я думал, что вскоре по этой ветке пустят поезд до Москвы. Так оно и случилось, хотя и немного позже. И поезд был проходящим, он шёл из Льгова, но всё равно горожанам до столицы добираться стало проще.

Наш тепловоз перед сдачей его ГОКу решили отремонтировать почти капитально. Видимо, памятуя о прошлом горе-ремонте в Курске, в этот раз нас отправили в Москву. Поехали трое – я, помощник Василий и крановщик Алексей.

В дальний путь нас отправили с неработающим двигателем. Был февраль, ночами стояли морозы, и поскольку двигатель не работал, в кабине было очень холодно. К нам прицепили платформу с железнодорожным краном, и на разных станциях нашу связку цепляли к проходящим поездам. Ехали мы очень долго, поскольку скорость была ограничена из-за крана шестьюдесятью километрами в час. И чтобы не задерживать другие поезда, которые должны были идти по графику, нас везде придерживали – ждали, пока не образовывалось окно, в которое можно было пропустить поезд на невысокой скорости. Даже из Михайловского Рудника мы не могли уехать двое суток – нас попросту не брали диспетчера.

В кабине тепловоза была печка-буржуйка, на которой мы в дороге собирались готовить обеды или просто греться. Уголь и дрова взяли с собой. Однажды решили сварить суп. Но сколько мы ни жгли уголь и дрова, вода почему-то так и не закипела. Несколько часов мы ждали, а потом сняли кастрюлю с печки и попробовали. Суп оказался вполне нормальным.

Ехали почти неделю. Когда уже подъезжали к Москве, я увидел, что на раме кузова нашего локомотива кто-то написал «ОХ». Мне стало любопытно, и я спросил у находившейся рядом разметчицы, почему это наш тепловоз так вздыхает.

– Это значит Ховрино, станция и депо. Слышали?

– Конечно. Наша конечная остановка, – покивал я головой, хотя так и не понял, почему «ОХ», а не «ХО».

Пошли последние сутки нашего путешествия. Мы ехали, то есть нас везли где-то по северной части Московской области. Была морозная ночь. В кабине тоже было холодно, хотя буржуйка горела постоянно. Мы приготовили себе ужин и решили отметить окончание пути. Ведь где собрались три мужика, там без бутылки не обойдётся. Хорошенько «согревшись», мы все уснули, и никто не остался следить за печкой, которая вскоре погасла. Я полулежал, положив шапку под голову и прислонившись к окну. Между тем ночью в кабине похолодало ещё сильнее, стёкла заиндевели. Мои волосы, выбившиеся из-под импровизированной подушки, касались окна и фактически вмёрзли в лёд. Когда я проснулся, сначала не мог понять, кто меня за них держит, а когда сообразил, в чём дело, мне пришлось с трудом их освобождать из ледяного плена. «Ну чисто волк с хвостом, вмёрзшим в прорубь, как в известной русской сказке», – усмехнулся я про себя.