Был у нас в деревне мужчина лет сорока пяти. Все его сверстники были на фронте, многие уже погибли. А он притворялся больным, еле ходил. Звали его Василий Ворончихин. Он работал сторожем колхозных складов и ещё числился пожарным. Склады и пожарная станция находились рядом. Я часто днём видел Василия посиживающим на лавочке возле пожарной «машины» и висящего куска рельса, предназначенного для пожарной сигнализации. Его не взяли ни в действующую, ни в труд-армию (была и такая, в неё брали тех, кто не мог воевать, но мог работать. Там была военная дисциплина, работали без выходных по 12 и более часов; кормили очень плохо и многие умирали от непосильного труда, голода и болезней).
А то, что Василий притворялся хворым, стало ясно после такого случая. Как-то мы, трое мальчишек, решили полакомиться рябиной с его дерева, которое росло перед домом, через улицу. Там был его огород. Будучи уверенными, что его дома нет, мы забрались на забор и сорвали несколько гроздьев рябины. И тут вдруг Василий выскакивает из дома с угрозами нас поймать и избить. Мы мгновенно спрыгнули с забора и помчались вниз к речке (его дом был вторым с краю). Он побежал за нами и бежал с такой скоростью, что мы еле ноги унесли. Мы мчались по деревянному мостику через речку, так, что грохот звучал от наших быстрых босых ног, а буквально в нескольких метрах за нами нёсся Василий. Только лес на противоположном берегу спас нас от плена и экзекуции. В лесу мы разбежались в разные стороны и он бросил преследование. Но не поленился пойти к нам домой (хотя путь неблизкий) и доложить маме о проделках сына, почему-то назвав меня «ефрейтором» и главарём банды.
После этого случая я узнал, что он здоров, больным лишь притворяется. «Так не он ли выдал моего отца?» – подумал я. – «Он вполне мог работать на милицию или НКВД, а может, на тех и других, поэтому-то его и не брали в армию»…
Мама после жалоб Василия меня пожурила, и тем этот инцидент закончился. Случилось это происшествие примерно через полмесяца после отправки отца на фронт.
Помнится, один раз в жизни отец меня «повоспитывал» прутиком. Я на него не был в обиде – сам виноват. Разбил трёхлитровую банку сметаны, из которой должен был вручную взбить масло. Для этого сметану в стеклянной банке, закрытой деревянной крышкой, сильно трясли не менее часа. Технология процесса: берёшь банку в руки, одной рукой сверху, другой снизу, садишься на лавку и колотишь по согнутым ногам выше колен до одури. Я уже устал, но останавливаться нельзя – нужно довести процесс до конца. И вдруг банка выскальзывает у меня из рук и разбивается вдребезги! Я получил то, что заслужил.
Свободное копирование
