Начался 1948 год. Я не помню, рассказывал или нет, как я медаль "За отвагу" получал. По-моему, рассказывал, и как меня в сберкассе надули. В общем, я должен был получить за эту медаль 520 рублей, а за медаль "За Отвагу" платили до 1951 года 10 рублей в месяц, кроме того, она давала право бесплатного проезда на трамвае. Ещё какие-то льготы были, сейчас уже не помню - а ровно 10 рублей. Ну, 10 рублей деньги - и тогда можно было на 10 рублей в ресторане покушать нормально, даже выпить сто грамм... Мы с бабулей, бывало, ходили, я получаю пенсию, стипендию. Мы с ней пошли в ресторан, и на двадцать пять рублей мы и солянку сборную, и там хорошее второе, водочки грамм двести, бабуле - винца. В общем, 20 - 25 рублей это всё. А у меня пенсия была 214 рублей и плюс 350 - стипендия. Причём она была: чем выше курс, тем там прибавлялось чего-то... 10-20 рублей, не помню уже сколько.
Так вот, когда я пришёл получать эти 520 рублей, мне говорят: "А реформа была один к десяти, поэтому 52 рубля". А я тогда по глупости своей, наивности не сообразил - что значит 52 рубля? Не я деньги вам принёс - деньги-то хранились у государства мои, всё равно, что на сберкнижке, только без процентов. И, наверное, если бы я настоял, пошёл бы к начальству, туда-сюда, я думаю, что я получил бы 520. Ну, молодой был, глупый... И получил 52 рубля и этому рад был. Ну, конечно, купили бутылку на эти деньги - надо же отметить такое дело: медаль "За отвагу".
Ну вот... были ещё какие-то события. Вечера были - мы ходили на вечера. Сперва собирались у нас, поскольку мы были единственной семейной парой, бабуля там что-то готовила закусить... Ну, вот, собирались обязательно три Волика: Романов, Василенко и я, Пашка Попов, иногда был Вася Самойлов, ещё кто-то...
Вот, например, была такая история смешная: однажды с нами вместе... мы собирались у нас, где мы снимали угол. Нам институт снимал угол, он же платил за это, мы не платили. Значит, собирались у нас, выпивали - и шли в институт. Бабуля обычно игнорировала это дело, в институт не ходила, а мы шли в институт на танцы. Но я не танцевал, ребята там танцевали - ну, в общем, хороводились. Однажды был с нами Коля Кашин. И мы собрались и ждали Вовку Романова. А Вовка, Волик Романов был награждён на войне, в том числе два ордена Красной Звезды у него было. А в институте это было 6 ноября, перед праздником октябрьским - это было 6 ноября. В институте был торжественный вечер, мы должны были пойти на этот вечер, а там после этого была художественная часть, самодеятельность, где какая-то военная пьеса была, и Гошка Иголкин, ну, парень, играл там какого-то офицера и ему нужны были два ордена Красной Звезды по сценарию. И Волик Романов эти ордена положил к себе, он их не носил, как все мы. Положил в карман, в пиджак вот, в наружный карман сверху, чтобы отдать Гошке, чтобы тот одел их на себя, когда будет там представлять на сцене лейтенанта или кого там...
А в этот день его как фронтовика там, то-сё, пятое-десятое, члена коммунистической партии, отличника, пригласили на ярославское радио, где он должен был прочитать какой-то там текст. Мы, значит, сидим, ждём его, когда он придёт с этого радио, чтобы выпить и идти в институт. Уже скоро торжественная часть должна начаться, неудобно опаздывать... А его всё нет и нет, нет и нет. Наконец он заявляется - злой... Ну, мы тут уже, конечно, выпили, не всё, но его ждём всё-таки... Оказывается, не дали ему слова, потому что из Москвы начался доклад Молотова. Ну и всё, ему не дали слова, он там зря просидел. Эх, чёрт бы их драл, отстал от вас... Ну мы ему налили штрафную, всё как полагается.... Значит, выпили, допили, доели - и пошли в институт.
А вот у нас, значит, квартира была такая: это было типа общаги. Значит там было три квартиры, на первом этаже вот была прихожая большая, где была печка, где была раковина с холодной водой и был туалет. Холодный, неотапливаемый, вот печку никто не топил. И было три двери, три разных комнаты, где жили разные жильцы. Вот где мы жили, там было две комнаты: одна большая такая, наверное, около метров двадцати, может, шестнадцати. Вот типа такого: шестнадцать-двадцать метров комната. А вторая - маленькая, вот в которой мы с бабулей жили. Совсем маленькая. Там я руками... руки в стороны развернув, касался сразу двух стен. В торце было окно на улицу на первом этаже, и ещё часть комнаты занимала плита, которая топилась дровами и обогревала, в общем, вот эту всю квартирку. Стояла кровать такая солдатская, столик маленький, полочка какая-то - вот и всё. Табуретка, стол, стул... Ну, в общем, мы собирались у нас, и вот, значит... А раздевались... вот тогда в галошах ходили. Галоши снимали вот в этой "прихожей" или как в общей, вот где раковина, где туалет там, уборная...
Значит, выходим, идти в институт... Первым, раньше всех, вышел Коля Кашин, вот этот наш староста, маленький такой. А мы чего-то замешкались и вышли там через несколько минут, через две-три минуты. Вышли, начали одевать галоши там, пальто - уже холодно было, ноябрь... Вовка Романов не может найти свои галоши. "Да я же в галошах пришёл!" Мы говорим: "Ну, где в галошах-то? Кто их мог отсюда убрать, взять? Значит, ты без галош, ты на радио оставил галоши или дома" - "Да нет, я в галошах пришёл!" - "Ну, нет же галош. Чего ты? Нет галош. Пошли!" Ну, пошли, так без галош и пошли.
Пришли в институт, стали в раздевалке раздеваться, Коля Кашин снимает с себя галоши - и в оцепенении замирает. Мы сразу смотрим на него - в чём дело? Он снял галоши, а у него на ногах - галоши. Оказывается, он спьяну вышел раньше нас чуть-чуть. Ну ему видно в туалет надо было, пописать. Одел свои галоши, забыл, что он их одел. А Волик Романов был здоровый парень - и он еще влез в Вовкины, в Волика галоши. То есть он одел две пары галош - свои, и еще совершенно спокойно залез в Вовкины, в Романова галоши, поэтому не могли найти. Когда он стал их снимать, то он сперва снял одни, потом оказалось.... Вот тут мы и обнаружили галоши.
А там уже Гошка бегает: "Где ордена???" Волик говорит: "Да вот, на!" Раз в карман - а орденов-то нет! ЁКЛМН, что такое?! Они с Василенко пошли обратно, изучая буквально каждый квадратный сантиметр дороги, по которой мы шли - а недалеко мы шли. Потеряли где-то эти самые ордена-то! Пришли туда, к бабуле, он спрашивает у неё: "Рит, ты не находила орденов?" - "Да нет", - говорит, - "я ничего не находила".
В общем, исчезли ордена. Ну, ушли, расстроенные, обратно в институт. Ну что делать - потерял ордена. А где потерял - не знаю... Прихожу я домой после этого вечера, а бабуля мне говорит: "Слушай, а я Волика Романова ордена нашла"" - "Когда, где?" - "Ну, вот они пришли, потом они ушли, через какое-то время мне понадобилось в туалет. Я пошла в туалет и чего-то туда заглянула, смотрю - что-то там блестит. Вот там, внизу, когда с унитаза смываешь, там вот, внизу что-то блестит. Ну я", - говорит, - "взяла там палочку или чего-то - и достала. Сперва один, потом - второй орден". То есть: выяснилось, что Вовка, Волик Романов, заходил в туалет, наклонялся там, видно, и у него эти оба ордена выпали туда, в унитаз. Он спустил их, но они не проскочили в канализацию, а там вот застряли в этой штуке - это же металл тяжёлый! А он и не заметил спьяну. Ну, так что нашлись оба ордена...
И я ему на другой день говорю вот: "Вовка, с тебя причитается!" - "Чего это с меня причитается?" - "А ты знаешь, Рита твои ордена нашла" - "Ну да?" - "А ты знаешь, где?" - "Где?" - "В унитазе" - "Да ты что?!" Я говорю: "Вот так вот, так что давай, ты должен отблагодарить её за это!". Он помчался к Рите, купил плитку шоколада: "Ой, спасибо, ой, спасибо!", туда-сюда... В общем, вот такой был... Ну это я просто вспоминаю отдельные эпизоды, такие курьёзные.
Ну драки были, драки были. Были, были... Без этого я как-то тогда не мог обойтись. Приходили к нам посторонние ребята в институт на вечера, начинали безобразничать - ну, мы их с треском выставляли. Я, как правило, был организатором этого выставления, драться я умел хорошо, хоть и хромой. И тоже вот повторился однажды точно такой же случай, как в лесотехническом. Драка довольно серьёзная была, набили мы им морды, выгнали... Меня вызвал Мигулин Евгений Васильевич, директор, прочитал мне мораль, а потом сказал: "А вообще-то ты молодец!" То есть то же самое повторилось, что и в лесотехническом институте - вот, были такие вещи.
А так вообще всё было очень дружно. У нас была изумительная группа, очень дружная группа. Вот наша тройка трёх Воликов - нас так и звали: "три Волика". Причём два из них были зубрилы - Василенко и Романов - а я больше филонил. И больше всего я их злил, они на меня прямо бесились, когда я им говорил: "Да чего вы зубрите, всё равно сдадим!". - "Не каркай, ты накаркаешь!" Я говорю: "Да ладно вам, чего... Да сдадим мы!" - "Не каркай, тебе говорят!" Шли на экзамен, они получали свои пятёрки, а я получал свою или пятёрку, или четвёрку, или тройку, а то и пару, то есть значит, ещё надо идти пересдавать. Я, по-моему насчёт термокинетики - термодинамики, или термокинетики - термокинетики уже рассказывал, по-моему, как я директору дважды сдавал экзамен по термокинетике. Ну, вот так вот...
Свободное копирование
