И вот однажды мы увидели, как из-за гор идёт страшная чёрная туча, ну то есть - чёрная, именно чёрная. И все бросились на катер. А катера не было - а была огромная лодка моторная, ну, сверху закрытая натянутым тентом. Все бросились, чтобы успеть до этого вот смерча - все ждали, что будет смерч - успеть в Ялту, доехать в Ялту и разбежаться по домам. Ну и мы тоже поддались этой панике, значит, сели на эту лодку огромную, ну, я не знаю - там человек пятьдесят, наверное, было. И только мы отъехали, отошли от пристани - там два матроса были: один мотором управлял, другой там следил за пассажирами и так далее - и вот налетел этот самый смерч. Не смерч это называлось... не смерч, а смерч... это когда поднимается из воды. А это называлось как-то по-другому - не помню. Волны поднялись огромные. Нам казалось, что нашу лодку сейчас захлестнёт. Ветер жуткий - он сорвал тент, такой ветер, что сорвал тент. На лодке на этой паника началась. И, вот, я вынужден был вмешаться - я не знаю, как это произошло, я заорал матом на всех: "Сидеть на месте! Не вставать! Что вы паникуете!" - В таком духе. -"Оденьте все..." - А там, под лавками, где мы сидели, лежали пробковые пояса спасательные. - "Все наденьте пояса! Потом матрос этот меня благодарил, что я помог ему не дать волю панике, потому что перевернули бы эту лодку. Ну и вот, я одел - у нас... под нами лежали два спасательных пояса или три, в общем мне не хватило пояса, мы надели на Ирочку пояс, на Вовку - пояс и бабуля одела пояс, этот самый, пробковый - на всякий случай. Ну это, до берега, ну метров триста, наверное, мы шли от берега, может четыреста - ну близко берег. Но вот этот шквал - вот, как это называется - шквал. Вот этот шквал, был дождь, был такой, что берега было не видно за струями дождя. То есть сплошным, сплошной. Казалось, что это не струи, а просто льёт из... не знаю как. Но всё-таки мы благополучно... мокрые насквозь, до нитки, что называется, до костей промокли, холодно стало. И мы, значит, благополучно всё-таки добрались до пристани. Ну и пока мы туда добирались - этот шквал куда-то ушёл, выглянуло солнце, море успокоилось, и мы, вот, мокрые, с нас течёт - побежали. Ну, какой я бегун - пошли домой. Я говорю: "Вы бегите. Вы можете".
Вот они побежали, а я уже пешком. Пришли домой, там, обсушиться, туда-сюда. А эта самая бабушка, ну она вот выглядела для нас тогда бабушкой - ну, вот эта вот хозяйка - она нам горячего чая тут нагрела, в общем. Так вот здорово это было.
А однажды случилось такое: Ирочка почувствовала себя плохо. Её начало тошнить там, на пляже. Видно что-то она съела. В общем, решили ехать домой. Она говорит: "Да нет. Чего вы поедете домой?". Ей уже было четырнадцать лет или тринадцать лет. "Я", - говорит, - "сама доберусь". Ну, поехала она сама, поплыла сама домой. Ну, море было спокойное, всё нормально. Когда мы приехали - ну, там всё-таки раньше времени уехали - приехали домой, она лежит, её рвало там - а хозяйка за ней ухаживает. Она уже вынесла за ней это, вот то, что в тазик её вырвало. Она уже ей сделала какой-то укол, дала какие-то лекарства... В общем, она за ней ухаживала. Ну, на другой день у Ирочки всё прошло. Правда, она ещё чувствовала себя слабо, но через пару дней уже также ездили туда, купались, и всё прошло. Очевидно, было какое-то отравление. Вот это было первое наше путешествие на юг, где мы дикарями жили. Вот такая хозяйка. А потом мы всё время - больше мы в Крым не ездили ни разу - но каждый год либо по путёвке, а чаще - дикарями, ездили на Черноморское побережье Кавказа, то есть в Сочи.
Свободное копирование
