Энергичная докторша с ходу взялась за дело. Акустически мои роды звучали примерно так:
– И сумка моя пропала, представьте себе, – оживленно рассказывала пани доктор пани Стефании. – Я страшно огорчилась, ведь самая любимая... Дышать глубже! Подбородок опустить!... А тут пропала. Знаете, та, с серебряной монограммой, я уж вся испереживалась... Подбородок, подбородок держать!... И представляете, оказалось, она завалилась за стул. Еще немного, ну же!... И лежала себе там спокойно, ее и не видно было. Как я обрадовалась, найдя сумку, вы не представляете, думала, пропала... Совсем немного осталось! Да нет, сумочка небольшая, в форме такого черного конверта, в углу серебряная монограмма, довоенная еще... Как эта женщина красиво рожает!.. Я к ней уже привыкла, и вдруг пропала, я себя не помнила от огорчения. И неожиданно сумка находится, такое счастье, уж я обрадовалась... Подбородок держать, дышать глубже!.. Все мои с ног сбились, все искали, она маленькая, из черной замши, в углу серебряная монограмма... Ну, еще немного постарайся!.. Я уже примирилась с мыслью, что сумка потерялась, ведь сколько времени все искали ее, а тут пожалуйста, валяется себе спокойненько за стулом... Ну вот и все!
Сумочка пани доктор Войно до сих пор стоит у меня перед глазами, хотя я ее в жизни не видела. В ожидании страшного момента, когда от боли глаза у меня вылезут из орбит и вся я стану одним комком невыносимой муки, я послушно старалась выполнять все указания докторши, огрызаясь лишь время от времени, что не могу всего делать сразу. Так и не дождавшись жутких кошмаров, я дождалась мощного вопля моего новорожденного ребенка. Это от его, а не от моего вопля забренчали стекла в окнах!
– Мальчик! – вскричала пани доктор.
Рассказывали, что в этот момент муж, подслушивающий под дверями, от невыразимого облегчения потерял сознание. Тяжело ему достались мои роды... Я же была очень разочарована: где все ожидаемые ужасы, где невыносимые муки?
Доктор Войно громко выражала свое восхищение. Ребенок уродился в четыре килограмма с лишним, роженица же – настоящая жемчужина. И вообще, принимать такие роды – одно удовольствие. Правда, головка у младенца великовата, что пивной котел, пришлось кое-где меня разрезать, ну это пустяки, сейчас все аккуратненько посшивают...
Меня это уже не волновало. Главное, я родила, слава Господу. Трудно описать облегчение, которое я испытала. Произошло это в двадцать минут первого, двадцати минут моих энергичных усилий хватило на всю процедуру. Остаток ночи муж провел со мной. Сидя в ногах моей постели, он держал меня за пятки, ибо полагалось какое-то время держать ноги согнутыми в коленях, а сами по себе они разъезжались.
Повторяю, родовые муки муж претерпел сполна, они не закончились с моментом родов. Лежала я, ясное дело, в отдельной палате, ребенок в кроватке находился рядом с моей постелью, мужу досталась больничная кушетка, где он и провел все девять дней моего пребывания в роддоме, по мере сил помогая мне.
Свободное копирование
