На телефонную станцию часто заходили военные связисты, мы им помогали, чем могли. Володя с бронепоезда принес сразу три полевых телефона. Бронепоезд стоял в ремонте в балашовском депо. На нем меняли броню, пушки, побитые в тяжелых боях. Бронепоезд отходил с боями от самых западных границ, а Володя служил на нем почти с начала войны. "Нам, связистам, хуже всего: порвется связь с наблюдательным пунктом - иди под огнем, а связь восстанавливай". Мы сдружились с Володей с первых слов. Бронепоезд стоял в Балашове еще дней 10. За это время я отремонтировал все его полевые телефоны. Перед отъездом Володя сфотографировался и подарил фотографии, обещал писать, но письма от него так и не пришли, а фотографии храню. Память!
"По воздуху, по воздуху! ! !" Ураганом проносился этот пароль по телефонной паутине проводов и коммутаторов. Судорожными движениями испуганные телефонистки разъединяли любые переговоры и давали связь "по воздуху". Все чаще приходилось это делать. Война шагала по проводам, война летела по воздуху, обгоняя пехоту и танки.
- Поворино бомбили, - сказала Клава телефонистка междугородней, - скоро до нас доберутся. И добрались. Как и всегда, первые удары пришлись по железнодорожному узлу. Связь там восстанавливали железнодорожные телефонисты, у нас повреждений было мало.
- Што, Владимир, еще раз побежишь, как немец-то подопрет? Это ж надо, как прет, во дела. Ну, что ж пошли, пошли!
Конечно, летом у телефонного монтера жизнь райская: ранним утром надел пояс с цепью, повесил сумку с инструментами , когти на грудь и шагай по прохладным пустынным улицам, поглядывай по сторонам, считай столбы, как говорится, все бы хорошо, да вот война...
Я открыл дверь монтерской комнаты и увидел Ильича. Он сидел, низко склонив голову, и был неподвижен. Хотел окликнуть его, но он, не поднимая головы, протянул руку с измятым листком.
- Вот, Владимир... Вчера... получили. Средний... Георгий. Ты иди, сынок... Я посижу.
Я тихонько отошел и грустен был целый день, а вечером долго сидел на берегу Хопра, скользя взглядом по мутной воде...