МОИ БОЛЬНЫЕ
Долгое время после приезда в Америку мне снилась работа в операционной. Ход операции представлялся во всех деталях, а завершение работы почти всегда было неудачным: что-то не получалось. Проснувшись, никак не мог вспомнить, в чем была загвоздка...В реальной жизни мне не удалось избежать неудач и ошибок. Но их было немного и каждую из них я помню. Не хуже я помню и то, что было успешным. В Ленинграде ( теперь в Санкт Петербурге) существует нейрохирургическое общество. Регулярно раз в месяц происходят собрания общества, на которых врачи из разных учреждений делают доклады об определенных достижениях и демонстрируют больных, болезнь или операция которых была нестандартной. Многие больные, о которых я собираюсь рассказать, были представлены на этом обществе.
Но вернемся к началу моей работы в больнице города Гусева Калининградской области.
Главный врач больницы доктор Филинов был очень доволен моим появлением. До моего приезда он возглавлял сугубо женский коллектив. “Ты не уйдешь в декрет, не будешь брать больничный по уходу за ребенком...” - говорил он мне. Не учел он одного: начав работу в августе 1956 года, в январе следующего я был “мобилизован и призван” военкоматом и направлен для совершенствования своих хирургических возможностей в Калининградскую областную больницу. Но за этот период в четыре с небольшим месяца произошло много событий.
Заведовала хирургическим отделением громоподобная женщина, жена офицера. Ее муж менял гарнизон, и неделю спустя после моего рабочего старта она покинула город. Вторым хирургом работала доктор Антонина Максимовна Довят - она же была начмедом больницы. Антонина Максимовна была пожилым больным человеком - страдала гипертонической болезнью и при любом напряжении “выдавала” гипертонический криз. В августе в больнице проходили практику три студентки, перешедшие на пятый курс ленинградского медицинского института. Вскоре оказалось, что я предоставлен самому себе вместе с тридцатью больными хирургического отделения и этими студентками.
Нужно сказать, что мой опыт к началу работы составляли пять операций удаления червеобразного отростка (аппендицита), четыре грыжесечения, две ассистенции при резекции желудка и большое количество обработанных ран различной степени сложности. Не так много, но и это было достигнуто ценой бесконечных волонтерских ночных дежурств и летней студенческой практики.
Я включился в работу. Обход больных, прием в поликлинике, ночные вызовы “по скорой”, плановые операции. В операционный день обычно назначались две-три операции: хронический аппендицит, грыжа, искривление большого пальца стопы. Опыта не хватало, и операционная сестра со стажем, Шура Чеканова, очень тактично помогала мне. Не обращаясь ко мне, как бы под нос себе самой, она приговаривала: “Правее нужно искать, правее...” И я находил червеобразный отросток с каждой операцией все более уверенно. Так было до поры до времени...
В очередной раз я не смог найти отросток. Операция шла под масочным наркозом. Я измучил сестру и помогавшую мне студентку, был в большом напряжении сам и ничего не мог сделать. Доктор Довят была больна. На счастье оказалось, что в отделение акушерства и гинекологии приехал консультант из областной больницы, который во время войны был фронтовым хирургом. Он откликнулся немедленно. Расширив разрез раза в три, он нашел атипично расположенный отросток ( так называемое “ретроцекальное расположение” отростка) довольно быстро. Когда операция была завершена, доктор Штрамель спросил у меня: “Скажите, доктор, какой у Вас стаж?” Я ответил, что мой стаж - две недели...”Вопросов нет”, - сказал так вовремя оказавшийся в Гусеве доктор...
А я вспомнил одну из сентенций профессора Заблудовского: “Лучше маленький хирург с большим разрезом, чем большой хирург с маленьким...” Действительно, когда удобно хирургу - удобно и больному. Я твердо запомнил это.
Первое потрясение не заставило себя ждать. Был очередной плановый операционный день. Я оперировал больного с хроническим аппендицитом. Зашла дежурная по больнице и сообщила, что в приемный покой привезли больного с тяжелой травмой. Он работал на циркулярной пиле, на которой не было защитного кожуха. Обрабатываемый брус вырвался из рук и с огромной силой ударил пострадавшего в область правого подреберья. Давление у больного низкое, пульс слабый... Я должен был завершить начатую операцию и попросил доктора наладить поступающему капельницу и последить за давлением. Через короткое время последовало сообщение, что давление падает.
У меня сложились хорошие отношения с военными врачами дивизионного медицинского пункта. Опытный хирург, капитан медицинской службы доктор Деревянко, прибыл незамедлительно. Больного взяли в операционную, под наркозом вскрыли брюшную полость...Ничего подобного мне не случилось видеть больше никогда: правая доля печени была размозжена, кровотечение было неудержимым. Больной умер на столе.
Я не умел еще оценивать достаточность и правомерность своих действий, но понимал, что эта травма несовместима с жизнью. Присутствие старшего товарища помогло признать правильной эту оценку, но потрясение от смерти во время операции долго не проходило.
Второй эпизод, происшедший в Гусеве, произвел впечатление не только на меня - не преувеличу, если скажу, что это было событие районного масштаба. Добавлю, что если бы сам не был свидетелем случившегося, мог не поверить в его реалистичность: переплетение судеб было фантастическим.
Свободное копирование
